С фланга я заметил шевеление, и возле уничтоженной САУ появились пехотинцы, которые устанавливали ПТУР. Опасность. Они могли нас прикончить, но проявили себя раньше времени и, развернув орудие, мы выстрелили осколочно-фугасным снарядом.
Промазали, но напугали солдат, и они замялись.
Второй выстрел, и на этот раз мы накрыли ракетчиков. Неплохо. Я усмехнулся, и в этот момент попали уже в нас. Оказывается, в кустах прятался еще один противотанковый расчет, и он отработал управляемой ракетой. Однако снова нам повезло, хотя и не всем.
Танк резко дернулся и заглох, а я прокусил себе язык. После чего, сплюнув кровь и разогнав ладонью сизый дымок, которой появился в башне, прокричал:
– Экипаж! Кто меня слышит!?
– Стрелок живой! – отозвался Костя Самохин.
– Механик цел! – следом откликнулся Генри Шварц.
Связист молчал и, посмотрев на него, я увидел, что у связиста Жеки Стрельцова неестественно вывернута шея.
«Минус один. Мир твоему праху, Жека», – подумал я и обратился к механику-водителю:
– Как движок!?
Краткая пауза и ответ:
– В норме, командир.
– Запускай!
– Есть!
«Берсерк» рыкнул движком и стронулся с места. Мы могли продолжать бой, и я попробовал отыскать расчет ПТУРа, который нас едва не угробил. Но никого не обнаружил. Чужих солдат рядом не было. Наших, кстати, тоже. Как-то так вышло, что мы оказались в стороне от основного боя.
Покинув пастбище и проломившись через кустарник, мы оказались на берегу широкого ручья. Рядом дорога и брод, но следов нет. Значит, наши здесь не проходили. Ну, это ничего. Мы пройдем. Только бы вода моторный отсек не затопила, а иначе заглохнем и зависнем.
– Вперед!"
"На максимальной скорости «Берсерк» заехал в ручей, взметнул водяные столбы и с натугой выбрался на противоположный берег.
«Проскочили», – я был доволен, и танк поднялся на противоположный берег.
Только выбрались, а перед нами противник. Еще один «Скарабей», и мы подобрались к нему с тыла. Вражеский танк кого-то выслеживал, наверняка наших боевых товарищей, и поводил стволом орудия из стороны в сторону. Нас противник не видел, и мы приготовились произвести выстрел. Снаряд бронебойный. Дистанция двести метров. Сбежать или спрятаться республиканец не успевал.
Можно было стрелять.