— Пропала одежда. — Она потерла испорченный рукав. — Повод купить обновку. Вы, Вадим, любите покупать новые вещи?
— Нет. Я старые вещи люблю. Привыкаю к ним. — Кравченко смотрел на девушку сверху вниз: в тонкой ниточке ее белесого пробора были заметны чешуйки перхоти.
— А жена ваша любит?
— Тоже нет. Жены.
— А подружка? Или ее тоже нет? Вы у нас такой нелюдимый, да?
— Я спокойный, нежный и влюбчивый. — Кравченко усмехнулся:
— Подружки из меня веревки вьют. Негодяйки.
— Вы сейчас говорите, как Григорий Иванович.
— Я не шучу, а правду говорю.
— И он тоже правду говорит. Всегда. Всем.
Они медленно шли по дорожке к диванам-качелям.
— Мне сейчас ваш брат сказал, что в детстве Григорий Иванович его спас — не дал в колодец загреметь.
— Пит всегда лез куда не надо, — Алиса нахмурилась. — Вы его где видели?
— Там на холме. Он на свою охоту отправился.
— Дурак.
— Вы не очень-то ласковы к нему.
— Принесите мне выпить. — Она уселась на диван.
Кравченко как истый джентльмен направился в дом, нашел бар в гостиной и, поколебавшись, налил в бокал розового мартини.
— Ну-ка, что вы принесли? — Ее глаза алчно заблестели. — Фу, мерзость приторная.
— Вылить? — Он сделал вид, что собирается выплеснуть жидкость на траву.
— С ума сошли! — она выхватила бокал.
«Алкоголичка конченая», — подумал Кравченко и заметил:
— Я решил, что коньяк слишком крепок для вас, ром пополам с боржомом — слишком цинично, ликер — пошло, сухой мартини.
Ну а больше там ничего не было, только столовые вина.
Алиса фыркнула.
— А потом мне сказали — у вас проблемы со здоровьем. Может, и вообще не надо было вот это самое…
— Доложили, что у меня язва желудка? Сергей ваш доложил?
— Не помню кто."
"— И вам стало противно, когда вы узнали? — Она даже не пила, а как-то высасывала жидкость из бокала, словно боялась лишиться хоть капли.
— Почему противно? Просто тревожно за вас.
— А вам бы захотелось спать с женщиной, которая иногда кровью в унитаз блюет? — Алиса посмотрела на солнце сквозь ополовиненный бокал.
— С вами? — Кравченко скрестил руки на груди. — Да с удовольствием, только скажите, когда и где.
— Вы.., ты. — Она снова фыркнула, как кошка-альбиноска, засмеялась довольно.