— Кравченко объявил это так, словно это была бог весть какая тайна.
— Да, — она даже не оглянулась.
— Человек, убивший вашего мужа и вашу подругу, — кто-то из ваших самых близких.
— Да, — слово упало в траву, как клок ваты, глухо, — я знаю. Я давно это знаю, пыталась обмануть себя, видит бог — пыталась, все зря.
— Так нам продолжать искать его? — Кравченко остановился. Остановилась и она.
— Это моя семья. Отнимите ее у меня и все — пустота.
Ничего больше не останется, конец всему…
— Нам продолжать искать убийцу, Марина Ивановна? — повторил и Мещерский.
— Да, да, да! — Зверева закрыла лицо руками. — Я хочу знать: почему. А потом уже.., потом…
— И вам нечего нам сообщить в связи со всем этим ужасом? — Кравченко приблизился к женщине.
— Гриша настаивает, чтобы я вызвала сюда адвоката.
Немедленно. — Она отняла руки от лица. Глаза снова сухие, лихорадочно блестящие. Уставшие плакать. — Но ведь адвокату надо что-то объяснять. А я не могу. Не в состоянии. Мне самой надо сначала ну хотя бы.
— И простить, да? Прежде чем обращаться к адвокату-защитнику, простить самой? — Мещерский вспомнил ее разговор со Зверевым.
— Простить? Простить такое?! — Она быстро пошла вперед. Они держались позади на полшага.
— Марина Ивановна, помните, вы разрешили, если понадобится, задавать вам даже нетактичные вопросы.
Можно? Время пришло, — голос Кравченко был таким, словно он говорил с больным ребенком.
— Я хочу к озеру. Здесь в лесу душно. Боже, я просто здесь задыхаюсь!
От воды поднимался молочный туман, сочащийся промозглой сыростью.
— Марина Ивановна, ответьте нам, только честно.
Андрей собирался уезжать в то утро?
Услышав первый вопрос Кравченко, она вздрогнула.
— Уезжать?
— Он якобы поделился этим своим намерением с…
— С кем?!
— Неважно с кем. Так он хотел уехать или нет?
— Н-ну, у него, возможно, было плохое настроение, хандрил, может быть. Это и прежде случалось, у него был непростой характер. Но потом все прошло.
— Потом — это когда?
— Когда.
— А что произошло между вами?
— А что обычно происходит между мужем и женой, молодой человек? Вы не догадываетесь? — Зверева повысила голос. Кравченко кашлянул.
— Ясно. Так почему же в то утро у Андрея было плохое настроение?
— Потому что мы немного повздорили. Оба были виноваты, начали накручивать себя из-за сущей ерунды.
Потом все прошло. Мы помирились.