— Это было самое первое, что бросилось мне в глаза тогда… Даже не труп на постели, не подушка на ее лице, а… У нее есть халат.., был… Алый такой, под цвет покрывала. Так вот. Пояс от него был перекинут через.., ну, на люстре такие штуки, чтобы подвески хрустальные держать, — гнутые, бронзовые. Пояс свисал с люстры. А на одном из его концов была завязана петля.
Говоря про пояс, Кравченко вспомнил, как, вылетев из спальни, он сразу рванул наверх в комнату Шипова-младшего.
— Это ты был у нее ночью?!
— Пусти! Ты что, сдурел? — Шипов со сна не понимал или опять же делал вид…
— Был, ну?!
Короткая схватка: Шипов не любил, когда его брали за горло. Но Кравченко было наплевать, что он любит, а чего не любит.
Через пару секунд парень начал задыхаться.
— П-пусти, т-ты что.., я…
— Ты был у нее ночью?
— Нет.
Кравченко ослабил хватку, Шипов судорожно закашлял, задышал как астматик. И тут Кравченко прошипел ему в самое ухо:
— Тогда пойди полюбуйся, как ее прикончили! Она мертва, слышишь? Ее задушили подушкой.
Он долго потом помнил и взгляд Шилова — ужасный, дикий, нечеловеческий. Так смотрят и не звери даже, а привидения, в которых мы не верим.
— Ну, что скажешь мне? Что? — Он бешено тряс его, голова Шилова моталась, как у куклы.
— Я.., не был.., у нее…
— Она тебя связывала? Ну? Отвечай! Приди в себя, отвечай быстро! Она связывала тебе руки поясом от красного халата, прежде чем…
— Я не понимаю… Дай я сяду.., пожалуйста…
— Я сказал: приди в себя! Времени нет! Ну?"
"— Она.., меня не связывала… Пусти меня.., ну, пожалуйста… Она меня не связывала.