И если учесть, что обращение к нам за помощью она хочет, видимо, сохранить в тайне от домашних, желание это на иранца вроде бы и не распространяется. Файрузу она доверяет.
— А что в этом удивительного? Он же ее личный секретарь, — фыркнул Мещерский.
— Мне было бы любопытно узнать, насколько откровенна со своим секретарем та, которая «пускаться в откровенности не любит». Ну да ладно. Пойду изыму ключи.
Прокатиться до отдела не желаешь?
— Нет, — Мещерский покачал головой. — Если хочешь знать мое мнение — это пустая трата времени.
— Бездумно тратить время, коротая чудесные сентябрьские деньки в этих экологически чистых местах, пытаясь скудным своим умишком раскрыть всякие жуткие кровавые тайны… Эх, Серега, да мы еще вспоминать эту осень озерную будем. — Кравченко швырнул остатки ощипанной астры на ковер. — Помяни мои слова. Как вернемся домой в эту нашу свинскую карусель — еще пожалеем.
— О чем? — Мещерский бледно улыбнулся.
— О том, что на нашу долю выпало мало приключений.
— По мне — уже чересчур.
— Мда-а, три жмурика: два наяву, один во сне. Ты, кстати, обещал мне кое-что и обещание не выполнил.
— Какое обещание?
— Пересказать поподробнее то письмецо. — Кравченко погрозил приятелю пальцем. — Ладно, выше нос. Где наша не пропадала. Сейчас полдвенадцатого. Смотаюсь по-быстрому, авось успею отловить опера до здешней сиесты.
Мещерский наблюдал в окно, как его друг о чем-то коротко переговорил с секретарем Зверевой, затем деловито угнездился за рулем «Хонды» и отбыл.
* * *На этот раз, чувствуя себя весьма комфортно и уверенно — колеса есть колеса, особенно такие, как этот глянцевый новенький «мобиль», — Кравченко старался внимательно осматривать то, мимо чего ехал. Получить ключи у Файруза оказалось делом очень простым. Иранец протянул смуглую ладонь и, пробормотав: «Пожалуйста», — отдал их без вопросов, поинтересовался только: «Эта марка автомобиля вам знакома? Или вас проконсультировать?»
«Либо ты проницательное создание, приятель, и сечешь все с лета, либо вопрос о том, чтобы втянуть нас с Серегой в „поиски убийцы“, решался именно с твоим участием, — думал Кравченко.
Дорога вырвалась из леса и вдруг уперлась в железные ворота. Те бесшумно открылись, точно компьютеризированный, оснащенный телекамерами Сезам.