В итоге она должна была закрыть все свои долги примерно за неделю до званого вечера в честь объявления помолвки Арины и меня, куда в основном будут приглашены друзья рода Лазаревых и все более-менее лояльные этой семье рода.
С моей же стороны приглашались друзья Лены и Сергей Воронов, которого я удивил фактом приглашения, но отказывать от этого парень не стал. Даже интересно, как на это отреагирует тетя, ведь никого больше из их рода на званом вечере не ждали. С учетом же моего бывшего вхождения в их род это смотрелось довольно неоднозначно и могло трактоваться по-разному.
Кстати, насчет последнего. На днях как раз убедился, что больше ячейка в банке, оставленная дедом, мне больше не принадлежит уже как несколько месяцев. Это в свою очередь значит, что тетя Катрина просто не могла пропустить такой намек на его исследования и плотно занята только этим. К ее сожалению, мой дед никогда не отличался особой систематизацией своих записей и порой его мысли были расписаны в столь вольной форме, что понять их трактовку можно было только от него самого.
Дела в лаборатории у Ходкевича шли довольно успешно, по крайней мере по его словам. Мужчина был полностью поглощен исследованиями и держался бодрее всех. Хотя Ирина, которая по бумагам являлась главой лаборатории, а по факту стала подчиненной Аркадия Андреевича, была как бы не больше полна энтузиазма. Эти двое ученых нашли друг друга в одной исследовательской нише и теперь, когда по просьбе преподавателя Академии приехал в НИИ, я мог воочию наблюдать их спор.
— И о чем снова спорите? — спросил я, когда наконец-то прошел все эти меры контроля, без которых в данную лабораторию просто невозможно было попасть.
Хорошо еще, что обязательное присутствие Константина больше не требовалось. Все же несмотря на то, что мы были вроде как напарниками, Скуратов был действующим оперативником своей Службы и был занят куда больше меня. Отрывать его от задач каждый раз, когда мне надо было посетить лабораторию, было слишком накладно, да и сам Константин часто ворчал из-за этого.
— Егор, наконец-то ты приехал, — с улыбкой поприветствовал меня Ходкевич.