– Не саму куклу, целились в живот, – спокойно проговорил Максимильян. – Взгляни внимательнее.
Только теперь я поняла, что он имеет в виду. Это была не простая Барби, а беременная модель. Только теперь вместо огромного живота остались уродливые лепестки расплавленного пластика.
– А записка? – я посмотрела на Клима.
Он аккуратно вынул листок бумаги из-под коробки.
– Это было внутри, – пояснил он и зачитал печатный текст: «Семейное счастье в этих стенах быстро закончится».
– Есть что-то, что вы забыли нам сообщить? – Бергман сухо обратился к Виталию.
Дарья по-прежнему безучастно сидела за столом. Только теперь ее взгляд был устремлен в нашу сторону. Ольхов тяжело вздохнул и сел в кресло.
– Даша беременна, – начал он. – Срок совсем небольшой, три месяца.
Я посмотрела сначала на Клима: судя по его реакции, новость для него уже какое-то время новостью не была, затем на Максимильяна. Он, по обыкновению, был непроницаем. Я поднялась с дивана, сделала несколько шагов по комнате и, не найдя ничего лучше, села на стул рядом с Дарьей.
– Мы давно думали о ребенке, но все как-то не получалось: то работы много, то квартира маловата. А здесь, как мы думали, самые подходящие условия. Свой дом, небольшой город…
– Кто, кроме вас, знает о беременности? – обратился Бергман сразу к обоим, переводя взгляд от супруга к супруге.
– Я даже родителям еще не говорила, – еле слышно произнесла Ольхова.
– А вы? – не вытерпела я.
Ольхов молчал, но после некоторых колебаний заговорил:
– Своим родителям я тоже не сообщал.
– Как зовут друга?
– Аркаша. Но он в Москве, и он – могила… В том смысле, что… Ну вы понимаете.
– А в этом городе?
– Никому, ни единой душе.
– Дарья, вы уже обращались куда-то относительно своей беременности?
– Да, – еле слышно выдавила из себя она.
– Что-то из клиники приходило вам на электронную почту?
Девушка молча кивнула.
– Кстати, – непонятно чему обрадовался Виталий.
– Антонины Петровны? – уточнила я.
– Да, ее сын тогда снег чистил, через забор перебрасывал.
– И вы хотите сказать, что он мог ваш разговор слышать?
– Запросто, – подтвердил Ольхов. – Мы в тот день такие счастливые были и говорили довольно громко.
– Ты еще скажи, что Вера Петровна слышала, она тогда тоже во дворе была, Мусю выгуливала.