– Помидоры выращивать? Так вон во дворе теплицу поставь, с соседями согласуем.
– У Ветровой и той четыре сотки вокруг ее развалюхи.
– И толку от этого клочка? Хочешь пастбище, так живи за городом. Там легко взять хоть десять соток, хоть гектар.
– Ага, и что я там делать буду? Грибы в лесу собирать? Нет, я из города не уеду, – надула губы Анжела.
– И кто-то здесь говорит об упрямстве, – глубокомысленно произнес Павел. – Кстати, напомню: когда нам выкатили предложение о покупке дома, именно ты наотрез отказалась отсюда переезжать.
– Ага, еще чего! Я в этот дом всю душу вложила. А эти застройщики пусть идут куда подальше со своими деньгами и предложениями.
– Мы слышали, что прямо во дворе могут построить многоквартирный дом, – подхватил Клим. – А это значит, что никому тут мало не покажется. Одна стройка чего стоит. Так что чем больше отказов продать свое имущество, тем лучше остальным соседям. Имею в виду тех, кто точно тут останется.
– А все и останутся, – ухмыльнулась Тимофеева.
– Странно, что прямо-таки все, – вставила я. – Не думаю, что для той же Ветровой эти деньги лишние. Да и вообще, я бы, наверное, согласилась.
– Это со стороны легко рассуждать. А когда ты много лет в одном месте прожил, расставаться с домом может быть не просто, – ответил Павел.
– Значит, вы дали застройщикам от ворот поворот? И что, они быстро сдались?
– Нет, выходили на нас несколько раз. Надеются, передумаем.
– И все? – уточнила я.
– А что еще? – вполне искренне удивился Павел.
– В Москве не так давно случай был, – на ходу сочиняла я. – Мужчина хотел выкупить квартиру рядом, а сосед ни в какую. В итоге поджег. Хорошо, пожарные оперативно среагировали…
– Ужас какой! – натурально возмутилась Анжела. – Что за методы? Цивилизация, называется.
Павел молча покачал головой в удивлении. Как ни старалась я уловить что-либо подозрительное в реакциях Тимофеевых, не чувствовала решительно ничего, кроме искреннего удивления.
– Даша, принеси куклу, которую доставил сегодня курьер.
Ольхова испуганно застыла с ложкой, которой накладывала салат Павлу. Тимофеевы же не обратили на эти слова ровно никакого внимания.