Мне нравилось, как он указывал мне на мои ошибки, не потому что у него самолюбие в штанах играло, а потому что эти ошибки сбивали нас с верного пути. Мне нравились его шутки. Не раз и не два я ловила себя на том, что, как сопливая девчонка, мечтаю о нашем совместном будущем, о тех днях, когда нам будут поручать серьезные расследования, о гениальных планах по поимке коварных психопатов, о допросах, которые войдут в историю отдела. Страшная психопатка Конвей ходит с затуманенным взором. Ох и посмеялись бы ребята.
Я была легкой добычей. К моменту встречи со Стивом отдел уже успел основательно по мне потоптаться. И мне лишь требовалась капля поддержки, одна песчинка верности — и я, вся растаяв от благодарности, готова была пробивать головой стены, чтобы Стива приняли в Убийства. Конечно, с ним было хорошо работать. И у него имелась куча причин приложить к этому все усилия. Я знала, что Стив способен принять именно ту форму, которая тебе требуется, я наблюдала за этим каждый день, но почему-то мне удавалось убедить себя, что это не так.
Теперь-то он ничего не выигрывал, держась за меня, а проиграть мог почти все.
Клавиатуры трещали не переставая, а ветер колотил в стекла, пытаясь выбить их из рам. Каждая клеточка моего тела ныла. Я провела рукой по голове, волосы были словно чужие. Я не могла думать. Не могла понять, у меня чертова паранойя разыгралась или это реальность влепила мне оплеуху. Два года он прикрывал мою спину, два года следил за каждым моим шагом и словом — с утра до вечера, каждый день.
Что-то сказал Райли, расхохотался Стэнтон, смех больше походил на крик, на болезненный хрип.
11
Ашлин умела их выбирать. На фоне ее бывших ухажеров Рори выглядел как парк захватывающих аттракционов.