Потому что если бы кто-то хоть на секунду подумал, что это завалящее, но убийство, то нет ни единого шанса, что О’Келли не дождался бы утренней смены и не отдал бы его Бреслину и Маккэнну или другой парочке жополизов. — Я стукнула кулаком по гудку автомобиля: — Мне что, выскочить из машины и кого-нибудь арестовать?!
Идиот в голове пробки внезапно осознал, что он все-таки за рулем, и двинулся вперед. Остальные машины бросились перед нами врассыпную, и я вдавила педаль газа в пол — по мосту через Лиффи, на северную сторону.
Быстрая езда после отбойника, казалось колошматившего прямо по башке, успокоила. Мимо проносились дома из красного кирпича, стеклянные витрины магазинов, а в разрывах между ними — небо, затянутое серыми и желтоватыми облаками. Я выключила сирену, Стив убрал с крыши мигалку. Он держал ее, всю поцарапанную и замызганную, чуть на отлете, чтобы не испачкаться. В протокол он больше не смотрел.
Мы знакомы со Стивом уже восемь месяцев. Четыре из них работаем напарниками. Познакомились, работая над одним делом.
Например, я всегда угадываю, когда он хочет сказать что-то, хотя и молчит.
— Что?
— Не позволяй шефу выводить себя из равновесия.
Я покосилась на него. Стив смотрел на меня в упор.
— Хочешь сказать, что я слишком чувствительна? Ты серьезно?
— Если он считает, что ты недостаточно хороша в работе со свидетелями, это еще не конец света.