Пальцы Лена запустила ему в волосы и целовала губы, колючий подбородок. Она была напряжена, как маленькая пружина. Ласки ее расслабили. Он отвернул край пальто, поцеловал дочь, неуклюже ткнувшись губами в горячую, пульсирующую макушку и поднялся.
— Андрей!.. — она резко втянула воздух носом, как от боли.
Ничего не добавила.
— Т-с-с, — он вновь наклонился, пальцами гладя ей щеки. — Не волнуйся за меня. Если больше не встретимся, никогда не волнуйся за меня, голубка. Со мной все будет хорошо.
Лена во все глаза смотрела на него.
Расставания — всегда больно. Особенно женщинам.
Особенно ей.
В память врезалось, как тихо она плачет, смирившись с разлукой, как воркует с ребенком. Мягкая, домашняя, нежная девочка. Не поверила, но смирилась. Она понимает, куда он идет, зачем. Знает, что человек он конченный — просто любит таким, как есть.
За порогом Андрей вдохнул полной грудью морозный воздух, с кружащимися снежинками. Вкус свободы. Закурил, глотая горький дым — сигарет и своего прошлого."
"Вот и все. Она тоже там, позади: Лена и его дочь.
Ветер задувал под не застегнутое пальто, ледяной ствол за поясом настроил на рабочий лад.
Нужно вычислить Шелехова.
Глава 46
Я была готова, что он уйдет.
Всю беременность знала, что это случится, но когда за Андреем закрылась дверь, ощутила себя брошенной.
А теперь…
Не было надлома, только опустошение. Если бы муж бросил меня с ребенком на руках, это чувство было бы оправдано. А так я знала, что он не мой, время пройдет и меня покинут. Некого винить.
Но больно стало так сильно, словно он не просто ушел — бросил нас. Я без сил плакала, и целовала дочь.
— Анюта, — шептала я на ушко. — Анечка…
С ней я чувствовала себя уязвимой, испуганной, но не такой одинокой.
Он просил не волноваться, а я не могла. Молилась за него и ждала, когда меня заберут. У меня было время подготовиться к такому будущему морально, пока я была беременна, но это невозможно. С Андреем слово «стабильность» можно забыть. Я не знаю, как девушка со счастливым детством смогла полюбить такого, как он. Но мама, помоги ему.