Будешь обучать девочек, — высокомерно напутствована меня герцогиня, выдав свернутую по старинке в рулон бумагу, припечатанную личным оттиском в сургуче.
— Разумеется, — присела я в реверансе, принимая драгоценное разрешение.
О том, что только что себе на голову выпросила практически свободный доступ во дворец, я в тот момент не подумала.
А вот отец подумал.
И тем же вечером наёмник Тибо постучал в калитку Клеменс.
Хорошо хоть постучал, а не выламывать принялся.
Отец ждал меня прямо в зале за столом. Напротив него стояла вторая миска с похлебкой, и я, рассудив, что меня все же покормят, присела как раз перед ней.
Кивнув мне в качестве приветствия, де Брассье положил на стол между нами кольцо с хитро вывернутым камнем.
— Полог тишины, — пояснил он. — Ты ешь, отощала совсем с этими цветочницами.
Я послушно принялась опустошать тарелку и внимать списку придворных, на которых мне стоило обратить более пристальное внимание. Отец уже занялся сбором слухов и сплетен, а мне предстояло выяснить их уровень доступа во дворце.
Придворные делились на категории, и не все министры, даже самого высокого уровня, были допущены лично к телу короля. Весь день его величества был заполнен целым списком всевозможных ритуалов, и степень его доверия выражалась в том, например, какую деталь туалета он позволял на себя надевать приближенным.
Если допускал до утренней процедуры одевания вообще.
— Из тех, что я тебе перечислил, все вхожи в покои его величества. Выясни, кто может туда проходить в любое время, — выдавал мне инструкции де Брассье, а мне кусок в горло не лез. Эта затея казалась все более пугающей.
Неужели отец замыслил покушение на его величество?..