Родители какие-то... как чужие, ей-Богу! Не спросили ни о чем. Моя мать уже стол бы накрывала, не знала бы от радости, куда посадить и чем угостить! Муж - идиот, разве гуляют от таких женщин? Подруги... тоже немного сумасбродные! Дочка с характером... Нет, однозначно, нужно ее забирать к себе! Чтобы никто больше обидеть не посмел!
Я задумался, стоя возле окна в кухне, пока она была в душе. На город опускался вечер. Из окошка квартиры на третьем этаже был виден потрясающий, отливающий всеми оттенками оранжевого, закат.
Я не слышал, как Женя подошла сзади. И даже вздрогнул, когда она прижалась, крепко обхватывая руками за талию.
- Прости, напугала! Слушай, Саш, а пошли в кино? Тут недалеко, пешком даже можно!
40.
- Давай, Женек, рассказывай! - Ирина устроилась за учительским столом в моем классе. Вела себя, как хозяйка, даже преспокойно наяривала мою шоколадку! (Откуда только у меня такая любовь к сладкому появилась, никогда особо не страдала от нее?)
После педсовета большинство учителей разошлись по домам, и только некоторые, особо ответственные, отправились по своим кабинетам, чтобы доделать то, что еще не успели перед началом учебного года.
Рассказывать мне не хотелось. Я, вообще, чувствовала себя как-то странно. Вроде бы, уже не страдала по Саше так отчаянно, как в первые дни после его отъезда, три недели назад, но и жила, как в тумане - бессмысленно, рутинно и однообразно.
Только вечером, когда он звонил, я оживала. Я существовала, по другому не скажешь, целый день в ожидании вечера и этих часов, которые пролетали немыслимо быстро. Я даже есть могла только с ним - он по одну сторону от экрана, а я по другую!
- Женя! - Ирина напомнила о себе. - Ты - сама не своя.