Было обидно и больно слышать такое - не порадовалась за меня, не пожелала счастья! Пусть бы даже расстроилась, что мы теперь далеко от них будем! Так нет же! Моя мама сразу облила меня помоями, расписала меня мне же самой, как какую-нибудь идиотку! И Варьку хочет отобрать! Да ни за что! Чтобы помыкать ею здесь без меня? Мне хотелось высказать ей все, что накипело в душе, все обиды свои многолетние выплеснуть. Но, взяв себя в руки, все-таки расстаемся надолго, я сказала, как можно, спокойнее:
- Варя со мной поедет.
- Зачем молодому мужику нужен чужой ребенок? Думай головой! Совсем ее потеряла! А не подумала ты, Женя, о том, что такой красавец почему-то один живет! Неспроста это! Не может быть, чтобы у него женщины не было! А-то и нескольких! Вот и получится, что не хуже Вадика твоего гулять будет. А ты в чужом городе - совсем одна! Ни защитить тебя, ни посочувствовать некому!
- Много вы меня защищали, когда Вадим из квартиры выставил? Или, может, сочувствовали когда? - не сдержалась, все-таки повысила тон и сказала, сказала то, что много лет не давало покоя.
Я поднялась, заметив, что, как ни старалась быть спокойной, а разнервничалась - руки дрожали.
Отец, правда, выскочил к такси. И, увидев его, в домашних штанах, растрепанного, с очками на лбу, расстроенного - мать уже успела гадостей наговорить, я нехотя вылезла из машины.
- Дочка, Женя, уезжаешь? Когда?
- Завтра. Вечером самолет."
"- Я приеду, помогу с вещами. Не обижайся на мать, ты знаешь, она у нас такая... А я за тебя рад. И если что... ты мне звони, ладно?
Мы обнялись под недовольное пипиканье таксиста.
42.
- Зря я тебя просил помочь! Зачем ты столько наготовила? И вещи мои трогать не нужно было! И шторы снимать тоже! И где мои гантели?
Но она меня совершенно не слушала - напевая себе под нос, раскладывала по полочкам шкафа, сваленные огромной кучей прямо на пушистый коврик, вещи.