Завернулась в плед на кровати. На улице - жара, а меня трясет. Ничего не хочу... Никогда больше ни на одного мужика не посмотрю даже... Больно. И некому пожалиться, не к кому прижаться, поплакаться.
Телефон звонит. Ирка, наверное. Или Люська. Но не Маруська точно - так надоела, сил нет! Не хочу никого... Пусть звонят, сколько хотят.
Снова телефон. Настырная, зараза! А, ладно, возьму трубку - позову вечером напиться! О-о, как я раньше не догадалась! Может, легче станет? Вяло, без особого желания ответила:
- Да.
- Женя?
- Да-а-а, - голос в трубке искажался расстоянием, был непривычным, не совсем таким, какой я помнила, но не узнать его я не могла.
Сглотнула с трудом - сердце, чуть ли не выпрыгивая из грудной клетки, билось, казалось, у самого горла.
- Только трубку не бросай! Я объясню.
Бросать трубку? Да ни за что! Слезы текли по щекам, в горле - ком. Ни слов в голове, ни мыслей. Только, как дурочка, как пластинка заезженная, застрявшая на одном месте, шептала в трубку одно и тоже. Его имя.
- Женечка, ты плачешь? Не надо, моя хорошая. Или у тебя что-то случилось? Рассказывай, а я - потом.
И страшно было признаться в том, что тут же забыла о плохом, об обиде на него, о том, что пять минут назад жить не хотелось... Но он далеко. Это, когда рядом - в глаза смотришь, и ложь видно, если есть она. А так - сотни километров запросто скроют правду. Может, он, как благородный человек, позвонил попрощаться?
- Нет, ты первый.
- Только не подумай, что я вру. Иначе бы просто не стал звонить.
- Да. Слышу. Саша, мне очень жаль. Я бы тоже так... Это же ребенок.. Я все понимаю... Ты не думай, что я обиделась...
Я обиделась. Мы все - эгоисты в душе. Нам всем кажется, что мы на первом месте, а остальное - потом, дальше, на нижних ступенях. Но не дети. И я изо всех сил постаралась запихнуть свою глупую обиду туда, поглубже, где её никто никогда не найдёт.