Это очень приятно для любой женщины, а уж для той, которой без паспорта в магазине пиво не дают - тем более.
И вот теперь этот наглый поляк заявляет, что я недостаточно хороша? Так какого черта тащит меня с собой!
- А ты горячая, малышка,- произнес он со смешком, наклоняясь ко мне. - Мне действительно всегда нравились женщины поупитанней, но ты заставила пересмотреть свои взгляды.
Он был так близко, что я невольно напряглась, ожидая провокации. Что он сделает в следующую секунду - прижмется в поцелуе к моим губам или со смехом отстранится? Я никак не могла понять, чего же он от меня хочет и зачем я ему вообще.
- Отпусти меня,- выдавила я из себя, избегая его завораживающего взгляда.
- Ну куда же я тебя отпущу?- произнес он таким тоном, будто разговаривал с неразумным ребенком.- Ты моя.
- В каком смысле?- меня охватил озноб.
- В самом прямом.
Я отвела взгляд и откашлялась, а потом участливо поинтересовалась:
- Ты действительно не в себе? Знаешь, под какую статью попадают твои действия? Похищение человека и удержание его силой.
Он иронично приподнял бровь.
- И кого это я похитил, позволь спросить?
- А я что, не считаюсь?
- А разве я тебя похитил?
- Нет, блин! На свидание пригласил!
Его насмешливый тон так меня разозлил, что я лишь чудом не вцепилась ему в лицо.
- Я не могу похитить собственную жену,- он одарил меня таким взглядом, что я невольно отпрянула.
Боже! Да он действительно сумасшедший!
- И когда это мы поженились?- с опаской спросила я.
- Завтра. Вернее, уже сегодня,- произнес он с такой непробиваемой уверенностью, что у меня внутри все похолодело от дурного предчувствия.- А начнем прямо сейчас.
Я еще успела взвизгнуть и вскочить на диван, но сильные мужские руки мгновенно поймали меня за талию и подняли в воздух. Твердый рот накрыл мои губы, обрывая крик. Плед упал, оставляя меня практически голой: в мятой юбке и блузке без пуговиц. Я забилась, задрыгала ногами, пытаясь вырваться, заколотила кулаками по широкой спине, но мои удары не причиняли ему никакого вреда, скорее, это у меня начали болеть костяшки пальцев.
"Его поцелуй был настойчивым и уверенным, будто он клеймил меня прикосновением своих губ и языка. Теперь он не был нежным, наоборот, он словно брал свое, заявлял права, присваивал. Я чувствовала лихорадочный жар, исходящий от его тела, и твердую плоть, упершуюся мне в живот.