– Мне пришлось уйти на пустырь, чтобы оттуда при…
– Да-да, очень интересно. Давай, наводи свои чары.
– Это не просто чары, ведьмочка, а целый ритуал, – он осекся, внимательно оглядел Морриган. – Ты в порядке? Выглядишь потрепанной.
– Да ты мастер комплиментов. На тебя, наверное, девушки так и вешаются.
– Я серьезно.
Морриган ослепительно улыбнулась.
– А, ерунда. Сверхъестественное кладбище. Пробудившаяся нечисть. Обычный вторник.
– Как скажешь. Что мы, кстати, делаем у Дома Смерти?
– Ждем прозектора.
– Это его тенью ты хочешь стать? Могу я поинтересоваться, зачем?
– Можешь, но вряд ли это тебе что-то даст, – меланхолично отозвалась Морриган. – Насколько я понимаю, с недавних (или давних, мне, в общем-то, без разницы) пор, ты житель Верхнего города, а значит, наверняка далек от кровавых интриг Пропасти.
В голубых глазах мелькнула вспышка неодобрения:
– Хорошо, выражусь иначе. Мне необходимо знать, что ты не планируешь причинить прозектору вред.
Морриган разрывалась между необходимостью как можно скорей приступить к ритуалу и желанием выведать подробности о берсерке. Такая возможность – услышать о нем из уст того, кого Дэмьен назвал ни много ни мало приятелем! К сожалению, время не ждет.
– Я не планирую причинить ему вред, – послушно, словно школьница, проговорила Морриган. – Мне нужно просто понаблюдать за его работой, находясь в тени.
– Обряд слияния – это полное превращение, не замена. Ты буквально станешь тенью. Или, если тебе угодно, растворишься в чужой тени.
– Как мне вернуть прежнее обличье? Я не хочу надолго лишиться своего тела, – она легким движением руки обозначила точеную фигуру.
Маленькая уловка сработала. Взгляд Файоннбарры буквально прикипел к ней.
– Понимаю, – пробормотал он. Откашлявшись, отвел взгляд. – Сама вернуться к человеческой личине ты не сможешь.
– То есть я буду целиком в твоей власти? – чувствуя себя в родной стихии, невинным голоском проворковала Морриган.
Просто небольшая компенсация за почти абсолютное, пускай и явно показное, равнодушие со стороны Дэмьена. Из-за проклятого берсерка она уже начала сомневаться в своем магнетическом воздействии на мужчин.