Духи мира теней бесплотны, но Морриган слышала их голоса. Духи дурманили, пытались свести с ума, заставляя пленника мертвого мира отречься от того немногого, что у него еще осталось, – воспоминаний о прошлой жизни, о дорогих сердцу людях, которые остались на поверхности. Отказаться от всего, что позволяло ему оставаться человеком.
Мертвым, но все же человеком.
Наверняка каждый поначалу боролся. Из последних сил цеплялся за жизнь, удерживая в памяти драгоценные осколки прошлого – улыбку матери, смех детей, обжигающие солнечные лучи и вкус соленого моря на губах.
Морриган шла так долго, что почти перестала слышать голоса мертвых – они сплелись в мерный гул. В зыбком отражении реальности проступил дом, значившийся на мемокарде. Дом, принадлежащей семье Конноли.
Печати на дверях и стенах, защищающие от вторжения ревенантов подобных Бадб Блэр (или менее совершенных – тех, что создавал Адиф Адае), за все время в Пропасти попадались Морриган не раз.
Мало кто возвращался. Мало тех, чья воля была столь сильна, чтобы не позволить умершему превратиться в тень и потерять собственные воспоминания. К тому же, привязывая себя к миру живых, души теряли шанс обрести покой в Юдоли Безмолвия. А те из них, чьи души были чисты, лишались и возможности отыскать путь в чертоги Дану благодаря маякам.
Точно Морриган знала одно: теневых зеркалиц в Пропасти – наперечет. Такие, как она, редко становились отступниками – путешествовать в мир теней можно, и не привлекая внимание Трибунала.
Куда сложнее сделать это, если убиваешь, пользуясь силой мира теней, например, в обличье той же тени. Именно таких теневых зеркальников и зеркалиц чаще всего и преследовал Трибунал. Однако за несколько лет службы охотницей Морриган досталось только два подобных заказа.