Некоторое время она полежала неподвижно, пытаясь сообразить, что ее разбудило.
Потом из соседней комнаты послышался громкий голос:
— Тэсса? Фанни? Никого нет?
Фанни едва не застонала, уткнувшись лицом в обивку мягкого кресла.
Проныра Камила Фрост примчалась в управление, чтобы разнюхать свежие сплетни для своих гадких «Расследований Нью-Ньюлина». Издание то и дело нападало на Тэссу, и это выводило Фанни из себя.
Она засунула руку в карман кресла под подлокотником, где Тэсса всегда оставляла для нее шоколадку, и постаралась не слишком шуршать фантиком.
Если прикинуться мертвой, то Камила уберется прочь?
Однако послышался цокот каблуков, и в следующее мгновение в дверь постучали:
— Фанни, ты здесь?
Некоторые люди хуже липучек.
Фанни меланхолично жевала шоколадку и думала о том, что для человека, который провел все отрочество, пряча себя под капюшонами и балахонами, она прошла долгий путь."
"Гены баньши пробудились в подростковом возрасте, а ведь не сказать, что и до этого было просто.
Если не можешь стать красоткой, то это вовсе не значит, что тебе должны быть недоступны каблуки и короткие юбки.
Но ни в Лондоне, ни в Бирмингеме, ни в Манчестере, ни в Девоне не было покоя — стресс накапливался, мир пугал Фанни, и ее психика не справлялась. Так она и кочевала с места на место, нигде надолго не задерживаясь и хватаясь за любую работу, пока в Бристоле не встретила Ричарда Вуттона.
— Я знаю место, где тебе будет хорошо, девочка, — сказал Ричард одним хреновым вечером, когда Фанни взвыла прямо в баре, где трудилась официанткой.
В ту минуту она чувствовала себя изможденной и ненавидела свою жалкую жизнь. Владелец бара первым делом вышвырнул ее вон, и Фанни стояла, глотая слезы на стоянке, опираясь обеими руками о капот своей древней машины.
Человек в строгом офисном костюме был бледен и держался за голову — как и все посетители бара и другие несчастные, оказавшиеся поблизости.