— Еще один инквизитор? — нахмурилась невыносимая Бренда и передала Жасмин в руки Одри, чтобы усадить Артура на стул возле стола. — Нам больше не нужно, у нас уже один есть.
Йен часто моргал и вертел во все стороны головой, рассматривая храпящего в кресле Джона Хиченса, Кенни с чашкой кофе в руках, двухлетнего Артура, который таращился на оладушки, пытаясь подвинуть их к себе взглядом, Фанни, взбивающую омлет, Одри с младенцем на руках, Джеймса, нахохлившегося на нижних ступеньках лестницы с книжкой в руках, доктора Джонатана Картера, грызущего яблоко, воинственную Камилу Фрост, сонных Мэри Лу с Вероникой Смит, облаченных в пижамы, сидящих рядышком Милнов, бездельника Эллиота Новелла, почесывающего живот, и воинственного Фрэнка.
— Вы что, все вместе живете? — спросил Йен. — Коммуной?
— Общиной, — развеселилась Фанни и захохотала.
Глава 25
Мэри Лу оставалась влюбленной в Кенни, это было несомненным.
Несомненным было и то, что он робко, смешно и неуклюже ухаживал за Фанни.
Стало быть, Мэри Лу просто обязана была ненавидеть Фанни.
Так диктовал ей культурный код, почерпнутый из многочисленных сериалов, где коварные красотки травили своих соперниц или пытались столкнуть их с лестницы.
Но сколько Мэри Лу к себе ни прислушивалась, никакого желания столкнуть Фанни откуда бы то ни было не обнаруживала.
И не только потому, что в нью-ньюлинской баньши было шесть футов росту, а под яркими платьицами прятались внушительные мускулы. Фанни удивительным образом могла сделать так, чтобы всем вокруг стало весело и уютно.
И в это утро, когда взбудораженные жители Нью-Ньюлина не спешили покидать дом Тэссы, неторопливо завтракая и предлагая пришлому старичку профессору то еще кофе, то панкейки, то одну из странных историй, характерных для этого места, Мэри Лу не сводила глаз с Фанни. Та порхала вокруг стола, время от времени легко прикасаясь к Кенни, улыбаясь насупленному мальчику Артуру, подмигивая доктору Картеру и дразня невыносимую Бренду.
Все это получалось у Фанни само собой, как будто она прошла курсы горничных, нянь и аниматоров одновременно.
Мэри Лу на месте Кенни тоже обязательно бы влюбилась в Фанни и ни за что на свете — в себя.
Удрученная и печальная, она наскоро допила кофе и едва не бегом направилась к своей пекарне. В это утро в этой деревне точно был человек, который испытывал такое же сильное одиночество, как Мэри Лу. И она твердо была намерена угостить его тортом.