Суть ее заключалась в том, что развитие медицины, когда неонатологи выхаживали самых сложных, самых недоношенных детей, свело естественный отбор к минимуму. И тогда за дело взялась биология, повышая шансы на выживаемость человечества и наделяя отдельных его представителей дополнительными способностями. Не все благополучно справлялись с этими способностями, а также с неприятием социума, и кто-то начинал сходить с ума и совершать преступления. Тогда-то и было принято решение о восстановлении инквизиторского ордена, что до сих пор вызывает бурные споры среди психологов, социологов и журналистов.
Камила писала о том, что силовое решение проблемы всплеска преступности было ошибочным и все ресурсы нужно было бросать не на ликвидацию новоявленных монстров, а на интеграцию их в общество.
Удивительная последовательность для человека, который трижды подавал заявку на вступление в орден.
Видимо, обида на инквизицию до сих пор не давала Камиле покоя.
Хмыкнув, Тэсса пролистала диссертацию дальше, пока не добралась до Вуттонов.
ДНК большинства жителей деревни (кроме Фанни) оставалась человеческой, только несколько модифицированной, а вот у Вуттонов обнаружился дополнительный генотип, вплетенный в их хромосомы.
Стало быть, семейные сказки о русалочьей крови были не совсем сказками.
Тэсса откинулась в кресле, задумчиво уставившись в окно. В пекарню «Кудрявая овечка» входил профессор Гастингс. Эллиот уже исчез. Одри шла по улице, покачивая коляску, доносился отдаленный младенческий рев.
— Кенни, ты бы сходил к Мэри Лу выпить кофе, — благожелательно предложила Тэсса, — сейчас здесь случится скандал.
— Л-ладно, — с запинкой ответил прозрачный Кенни и ушмыгнул.
Тэсса дождалась, пока шум мотора приблизится, а потом смолкнет. Взбешенная Камила ворвалась в магазин.
— Кевин Бенгли, — гаркнула она, — ты думаешь, я совсем идиотка? Ты обокрал меня!
Как быстро она обнаружила пропажу! Оглянулась назад, не проехав и пары миль, чтобы лишний раз убедиться, что ее драгоценная диссертация на месте, хоть и знала совершенно точно, что сама ее туда положила?
— Не он, — мягко поправила ее Тэсса, — я.
Камила резко развернулась на каблуках. Уставилась яростным взглядом на диссертацию у Тэссы на коленях, выдохнула, промаршировала вперед и схватила папку. Потом постояла мгновение неподвижно и все-таки села в кресло напротив.
— Неожиданная вспышка любви к чтению, Тэсса Тарлтон? — спросила она сухо.