Сколько можно забывать бедолагу Малкольма под разрушающими солнечными лучами, в конце-то концов.
Но от неминуемой головомойки Веронику спасла невыносимая Бренда.
— Тэсса! — громко позвала она. — Шериф Тарлтон!
На могиле вокруг ее покойного мужа Чарльза белели некие небольшие пятна. Приглядевшись, Тэсса глазам своим не поверила: это были одиннадцать дохлых куриц.
— Бренда Ловетт, — зашипела она, стремительно меняя траекторию движения. — Вы окончательно спятили? Что за бардак вы устроили на моем кладбище?
Холли следовал за ней по пятам, боясь отойти хоть на шаг.
Фрэнк Райт поднялся со скамейки возле могилы брата, заинтересовавшись происходящим. Он так и не решился вызвать Алана.
— Превратите их в зомби, — велела Бренда, не дрогнув.
— Куриц? — рявкнула Тэсса.
— Куриц, куриц, — величественно кивнула Бренда.
— Зомби? — спросил за ее спиной Холли.
Фрэнк приблизился к ним, усмехаясь.
— Не сердитесь на мою старушку, — просительно сказал покойник Чарльз. — Она у меня порой такая взбалмошная.
— Здравствуйте, — вежливо сказал Холли и пожал ему руку.
Все замолчали, пораженные таким неслыханным жестом толерантности.
— Что это? — заторможенно спросила Бренда. — Где ты это взяла, Тэсса?
— Правонарушитель, — объяснила она. — Вломился в дом Милнов.
— Правда? — охнула Бренда и вцепилась Холли в локоть: — А у них действительно внутри все в золоте и мраморе?
— Ммм… — Холли растерянно хлопнул ресницами.
— А статуи у них есть? А фонтан?
— Я не видел, — увильнул Холли и сказал Чарльзу твердо: — Эй, мистер.
— Он не может, — ответила Тэсса. — Зомби не покидают своих могил.
— Ой, — Холли в страхе отпрыгнул и оттоптал ноги Фрэнку. Тот тихо выругался, но и не подумал отойти в сторону.
— Домушник в Нью-Ньюлине, — покачала головой Бренда. — Вот до чего дошло дело!
— Я художник, — слабым голосом возразил Холли, не сводя взгляда с Чарльза, будто опасаясь, что он вот-вот на него набросится и начнет жрать мозги.
Фрэнк кашлянул, и Холли шарахнулся от него тоже.
— И этот — зомби? — тревожно спросил он у Тэссы.
Та коротко взглянула на бандитскую физиономию.
— Похож, — задумчиво согласилась она.
С логикой у этой творческой личности явно было так себе: Фрэнк стоял на дорожке.
— Мои курицы, — потребовала Бренда.
— Ну какого дьявола? — Тэсса уныло посмотрела на ровный ряд мертвых тушек.
— Чтобы Чарльзу было веселее. При жизни он любил этих чертовых куриц больше, чем меня.
— Дорогая! — укорил ее покойник.