— На этот вопрос у меня есть ответ, — обрадовался Бартелеми, уподобившись усердному студенту на уроке, — потому что я первый алхимик, ступивший в фамильный склеп за триста лет! Так сказала Кристин и велела мне найти последний, самый важный ингредиент!
— Какой ингредиент? — жадно спросила Соланж.
— Тут его светлость меня и разбудил, — моментально поник Бартелеми.
— Что же, — Жанна поднялась с места, — довольно с меня сказок на ночь. Господин Бартелеми, я надеюсь, что вы вспомните наконец об уважении к хозяевам этого дома и оставите наших предков в покое.
***
На кухне Маргарет наконец-то дала волю терзавшему ее гневу.
— Вы что же, — набросилась она на новеньких слуг, отправив Мюзетту отдыхать, — никогда в жизни не прислуживали за столом? Завтра же вы, Тома, выстругаете деревянную посуду, и мы будем тренироваться ее подавать. Бесшумность и аккуратность, дорогие мои, бесшумность и аккуратность! А вы, Манон, научитесь опускать взгляд и смотреть только руки господ, тарелки и графины.
Вручив недотепам по ведру с водой, чтобы они самостоятельно привели отведенные им комнаты в порядок, Маргарет тщательно перемыла посуду, а потом искупалась сама в остатках горячей воды, после чего наконец отправилась к себе, чтобы упасть в постель и немедленно уснуть.
***
Когда-то Пеппа была очень прилипчивым ребенком.
"Проснувшись на рассвете с мокрой от слез подушкой, Маргарет вспомнила, как раз за разом резким словом или холодным жестом отталкивала от себя девочку, и задалась вопросом: почему она же она не могла быть хоть немного ласковее, теплее? Чего ей стоило хоть иногда самой взять гребень и расчесать волосы Пеппы или почитать ей на ночь книжку?
На смену первому, острому потрясению приходили сожаления и раскаяние.