Жанну приводили в отчаяние любые перемены, и пожалуй, больше всего на свете она мечтала оказаться на пару столетий в прошлом.
В те времена, когда отец вбивал наследное высокомерие в дочерей и засыпал ров, Рауль вел довольно разгульный образ жизни в столице, но после смерти родителя ему пришлось вернуться в провинцию Руаж. Первым делом он сгреб рыдающих сестер в охапку и снял особняк в Арлане. В глуши жизнь была размеренной и наполненной болтовней. Все вокруг с такой охотой перемывали друг другу кости, что в первое время Рауль ощущал себя обглоданным.
"— Неужели тебя выставили из твоей норы, братец? Мы-то уже три дня не могли дозваться тебя к ужину, — сказала Жанна, приближаясь к нему. Ее длинные юбки цеплялись за колючки.
По-своему она была красива, по крайней мере, изящна. Монашеская строгость ее черт смягчалась ямочками на щеках, которые появлялись при редких улыбках.
— Что это за причуда с сиделкой? — спросил ее Рауль без всякого неудовольствия.
— Подумала, что ты сойдешь с ума в четырех стенах, — пожала она плечами. — Болтовню Соланж ты едва выносишь, а я не выношу этого дребезжания, которое ты называешь музыкой. Нет, тут нужен кто-то с крепкими нервами.
— Пруденс Робинсон, — хмыкнул он, решив не раскрывать инкогнито тетушки Маргарет. Несложно представить, какой переполох устроят сестрицы. — Однако, вы в считаные минуты выболтали ей все семейные тайны.
— Перестань! — отмахнулась Жанна.
— И тем не менее, хорошо бы соблюсти хоть видимость приличий.
— Притворяться перед прислугой? — фыркнула она. — Рауль, дорогой мой, эта женщина непременно сунет свой нос в каждую щель. Ты же знаешь подобную породу — все экономки на один манер.
— Ну разумеется, — не стал спорить он.
Сестра неожиданно положила руку ему на плечо, проявляя несвойственную ей сентиментальность.
— Просто потерпи один месяц, — произнесла Жанна ласково, — и все закончится.
Рауль засмеялся и поцеловал ее руку. Через месяц все только начнется.
***
Он вернулся в кабинет уже затемно, после безвкусного ужина, который им подал хромой Жан. По призванию тот был садовником, но теперь ему приходилось выполнять работу, к которой его душа вовсе не стремилась. Как только Рауль заполучит в свои руки капиталы Жозефины, то всенепременно как следует наградит и Жана, и его Мюзетту.