Я даже не заметила…"
"В дверном проеме робко бледнели лица. Жители дома спустились в подвал на крики и шум.
– Сережа, можно как-нибудь обеспечить нам уединение? – попросил Макар.
Бабкин, недолго думая, подошел к выбитой двери, обхватил ее, поднял и прислонил к проему, загородив его. Снаружи некоторое время слышалось шуршание вроде мышиного и разговоры, но вскоре они стихли.
Закончив с Анаит, Сергей переместился к Акимову.
– Сиди, Мирон, не дергайся! Что у тебя?..
– По затылку он мне заехал, я выключился… – Акимов говорил, как будто жвачка склеила ему зубы.
– А тебя зачем сюда принесло?
– Анаит написала, что она здесь. Я поднялся к Клюшниковой, он меня там уже поджидал. Хотел допытаться, где картины…
Анаит дернулась и едва не сшибла бутылочку с перекисью, стоявшую на полу.
– Картины! Мирон, где они? Как вы их нашли?
– Я их не находил. – Акимов дернул губой, изображая усмешку.
– Но вы же сказали…
Лицо у нее вытянулось и сделалось таким детски-огорченным, словно он обещал повести ее в зоопарк и обманул.
– Нет, подождите! Я слышала – он вам показывал снимки на вашем телефоне!
Илюшин поднял голову и заинтересованно уставился на Мирона:
– В самом деле?
Акимов вздохнул:
– Анаит, прости, я тебя обманул. У меня есть картины. Но это не бурмистровские работы.
– Я не понимаю…
– Я их нарисовал, – просто сказал он. – Тигров и барса. Скопировал по твоим фотографиям.
– Скопировал? – недоверчиво переспросил Бабкин.
– Это талантливые произведения трудно повторить, а бездарные – запросто. Каких-то три дня работы. Бурмистров очень слабый художник, он не увидел бы разницы. Про рамы мы бы что-нибудь соврали, придумали бы историю о том, как ты обшаривала мусорные баки в окрестностях и обнаружила их в таком виде, или еще какую-нибудь чушь…
Анаит в изумлении смотрела на него:
– Вы решились на подделку?
– Да. Это не труднее, чем повторять детскую мазню. Мне хотелось, чтобы ты…
Он оборвал фразу и замолчал.
– И где они сейчас? – спросил Бабкин.
– В мастерской у меня, на даче. Я не знаю, зачем они ему… – Мирон кивнул на Колесникова и поперхнулся словом «понадобились».
Колесников смотрел на него не отрываясь; глаза его налились кровью. Горло обмотано бинтом, как у мумии. Лоб перерезает багровая полоса – Анаит сумела чиркнуть его своим оружием.
Но страшнее всего было выражение его лица. Акимову показалось, что он видит человека на пороге смерти.