— Неужели вы потребовали бы за это материальную компенсацию? А может, еще и поблагодарили бы подонка за инициацию, совершенную им? Что молчите?
— Господин Крячко! — Голландец недовольно скривился, всем своим видом давая понять, что оппонент, с его точки зрения, излагает совершенно бредовые мысли. — Мне ясна ваша позиция, но и вы тоже должны бы понять, что жизнь на месте не стоит и мир совсем уже не тот, что был ранее. Он радикально изменился. Вам необходимо принять это как данность, уйти от своих устаревших догматичных представлений о жизни.
— Брошенных или отнятых у нормальных семей алчными представителями ювенальной юстиции? — Стас саркастично рассмеялся. — Равные права!.. О чем вы изволите говорить, если сегодня на Западе нормальные, психически здоровые люди даже не имеют права возражать против наглой саморекламы ЛГБТ-сообщества, упомянутого вами в восторженном тоне? На этот случай в ряде стран Запада есть даже статьи Уголовного кодекса, карающие за неприятие однополых отношений.
Растерянно подергивая плечами, голландец нервно, уже с нотками истеричности, выпалил:
— Господин Крячко, я попросил бы не использовать площадку этого форума для ведения разнузданной гомофобской пропаганды!
— Господин Ван Беллерс! — Стас посмотрел на своего оппонента в упор, с насмешкой и явным сожалением.
В аудитории настала мертвая тишина. Все участники заседания ошарашенно смотрели на этого плечистого мужчину с воловьей шеей. Кое-кто поглядывал на него даже с завистью. Этот русский человек, он мог свободно рассуждать о том, о чем на либеральном и демократичном Западе с некоторых пор говорить стало небезопасно.
Крячко выдержал некоторую паузу и категорично объявил:
— Считаю необходимым проект постановления переработать полностью. Положения, содержащие хотя бы частичное оправдание насильников, педофилов и работорговцев, независимо от их ориентации, из текста убрать. Тезис о возможности отделаться штрафом — вычеркнуть как аморальный.