— Колись! — саркастично передразнил Орлов, глядя на него в упор. — Колись лучше сам, чем вчера в гостинице занимался, в номере полковника бундесполиции?
— А чем я там вчера занимался? — Стас с невинным видом развел руками. — Выпили кофе, поговорили…
— Поговорили! Ага! — в голосе Петра звучала убийственная ирония. — А с чего бы это вдруг кровать в ее номере заскрипела так, что было слышно по всему этажу? А? Вот ты бы, Лева, что сказал бы по этому поводу?
Не отрываясь от разборки бумаг, Гуров лишь мельком покосился на него и все так же флегматично резюмировал:
— Ну а что тут скажешь? Звукоизоляция в гостинице хреновая.
На некоторое время потеряв дар речи, Орлов недоуменно похлопал глазами, после чего ошеломленно всплеснул руками и с возмущением в голосе раздельно произнес:
— Охренеть! Ты чего непонимающим-то прикинулся?! Я тебя о чем спрашиваю?
— Петр, знаешь, в данном случае скрип кровати мне абсолютно до фонаря! — Гуров с чуть заметной усмешкой посмотрел на генерала.
— Еще бы! — Тот мечтательно улыбнулся. — Сказала, что теперь в Россию будет ездить как можно чаще.
— Усек? — Лев Иванович покончил с бумагами, сел на свое место и указал Петру на свободный стул. — Приземляйся, раз пришел. Слушай, Петро, чего ты привязался к нему со всякой этой моралистикой? Вот такой он человек. Иной раз и я Стаса пилю, бывает. Сейчас ты за него взялся.
— Тоже мне, нашел повод для гордости! — Орлов саркастично фыркнул."
"— Между прочим, тут нет ничего смешного! — Гуров слегка подбоченился. — Это более чем серьезно! Сейчас в армии США чуть не треть состава — гомосексуалисты.