Тихий остров

В первый момент Гуров подумал, что его хотят откачать таким образом и привести в чувство для продолжения разговора, хотя смысла в этом не было, но в следующее мгновение ощутил, как обжигающая жидкость полилась ему в рот. Кто-то крепко обхватил его голову, а еще один вливал ему в рот водку. Сработал рвотный рефлекс, и полковник отшатнулся в сторону. Водка пролилась на землю. Вливавший выругался, и Гуров услышал, как он прошипел:

— Плюет, падла! Дай вторую!

К губам Гурова плотно прижалось горлышко очередной бутылки, его зажали со всех сторон словно в тиски, и он уже не мог сопротивляться.

Водка текла прямо в горло, ее было очень много, последовала еще одна бутылка, и Лев чувствовал, что пьянеет на глазах. Через некоторое время уже не было необходимости наносить ему дополнительные удары: стремительно наступало опьянение, тело, которому и без того досталось, совсем обмякло, и полковник стал валиться на землю. Последнее, что он ощутил, это как его приподнимают с земли и взваливают на плечо, словно куль с мукой.

— Тяжелый, гад! — услышал он свистящий шепот, и сознание его отключилось.

Сознание возвращалось медленно. Сначала Гуров вообще ничего не осознавал, только начал понемногу чувствовать свое тело. Он не понимал, кто он, где и что с ним, просто будто очень медленно и трудно пробуждался от тяжелого, нездорового сна.

Подняться Гуров не мог, но причины этого не понимал и вообще ничего не соображал. Тело его работало сейчас на одних рефлексах. Он попытался пошевелиться, но в голове словно бултыхались какие-то помои.

Обессиленный, Лев оставил попытки подняться и замер. Полежав так некоторое время, он ощутил, как сознание потихоньку вползает ему в голову.

Он открыл глаза. Это было первое более-менее осознанное действие. С трудом оторвав голову от земли, Лев обнаружил, что лежит на чем-то твердом и крайне неудобном. Дальнейший осмотр выявил, что руки и ноги его крепко связаны, к тому же настолько затекли, что он не мог пошевелиться. Во рту был отвратительный привкус спирта.

Гуров почувствовал, как к горлу поднимается комок, а затем его вырвало. Это принесло дополнительное облегчение, и полковник сделал рывок, пытаясь хотя бы сесть и определить, где он находится.

Увиденное невольно привело его в ужас: он лежал на железнодорожном полотне, в ложбинке между рельсов. А связанные руки и ноги явственно говорили о том, что он не сам прилег здесь отдохнуть…"

"Понимание ужаса своего положения подхлестнуло мозг Гурова.