И о его грязном предложении тоже помню.
Насупливаюсь. Этот Кестер, конечно, хорош собой, но тем больше оснований держаться от него подальше, если он чего-то такого себе удумает.
Но, как оказывается, это у меня в голове творится марг знает что. Кестер же думает явно о другом.
– Устала? – спрашивает он.
– Не очень, – вру я, но голос мой звучит еле слышно.
На самом деле сил совсем не осталось. И парень это понимает.
– Надо было сразу забрать у тебя книги, – с досадой говорит он.
– Ты ранен, – привычно ворчу я.
– Был, – коротко возражает он.
Кестер, не слушая больше моих протестов, отбирает у меня свободной рукой грязную потяжелевшую от воды стопку книг. Его горячая ладонь касается моих заледеневших пальцев.
– Э, да ты совсем замёрзла.
– Это просто книги мокрые и холодные, – оправдываюсь я.
Саквояж и книги укладываются на плоский камень, и Кестер начинает расстёгивать свой форменный камзол.
– Извини, рукав немного порвался, – шутливым тоном говорит он.
А я только сейчас с ужасом вспоминаю про огненную руну. Маргова задница! Как я это объясню, когда он её увидит? Всё уважение к моим целительским способностям канет в бездну.
– Н-не надо, мне не холодно, – пытаюсь я отдалить неизбежное.
Но Кестер, быстро избавившись от камзола, уже делает шаг ко мне. Оцепенев, смотрю, как поигрывают под тонкой тканью его литые мышцы. Никогда не видела настолько прекрасно сложенных парней.
– Я должен был сразу подумать, – доносятся до меня, словно сквозь вату, слова Кестера. – Такого целителя, как ты, надо ценить и беречь.
Он накидывает мне на плечи свой камзол, а я так и продолжаю стоять столбом, следя за тем, как, отступив от меня на несколько шагов, Кестер правой рукой обрывает лоскут ткани и приподнимает плечо, чтобы рассмотреть место ранения.
Обречённо жду реакции парня.
– Надо же, – удовлетворённо хмыкает он. – Даже покраснения не осталось.
– Что? – Откуда только силы взялись, я срываюсь с места. – Можно я посмотрю?
Кожа чистая, если не считать потёков крови. Не могу сдержать улыбку. Я была уверена, что огонь оставит след на коже, но… ничего.
Не доверяя собственным глазам, провожу подушечками пальцев по тому месту, где была рана.