Это был невысокий пожилой мужчина с густой шевелюрой серебристо-черных волос. Он окинул зал сосредоточенным ясным взглядом и подал знак своей молоденькой помощнице, что можно начинать…
Я не шевелилась долгие минуты, даже дышала через раз. Смотрела на свои руки и слушала монотонную речь девушки своими заложенными тугим вакуумом ушами. Руслан тоже молчал, глядя прямо перед собой. Его пальцы крепко сжимались в замок, а на лице играли желваки. Создавалось впечатление, что он был готов в любую секунду встать и уйти, но сдерживался.
— Вольская Арина Дмитриевна, — судья остановил на мне взгляд. — Вам есть что добавить?
Я невольно сжалась от охватившего меня ледяного страха. Сглотнула и прочистила горло, прежде чем уверенно выдать:
— Есть.
Практически сразу ощутила, как по мне полосонул взгляд Руслана. Словно острым лезвием прошелся по коже лица.
Игнорируй, — приказала сама себе и достала из сумочки заключение врача.
— Я могу подойти? — уточнила, прежде чем подняться.
— Можете, — заверил мужчина, склоняя голову на бок.
Я поднялась, сжимая справку пальцами, и направилась к столу судьи. Несмотря на то, что ноги едва держали, я шла уверенно, держа спину прямо, и положила листок на стол.
Мужчина внимательно пробежался глазами по строчкам и вопросительно приподнял брови.
— Я правильно понимаю, что вы против расторжения брака? — спросил он, встретившись со мной взглядом.
Спина покрылась холодным потом, я кивнула и хрипло обронила:
— Да.
— Я вас понял, присаживайтесь.
Пока я шла к своему месту, я не сводила взгляда со своих рук. Посмотреть на Руслана было выше моих сил. Голова закружилась от резкого всплеска адреналина, и я схватилась за стол, чтобы не рухнуть на пол. Судья дождался, когда я медленно сяду, и уже потом заключил итог нашего заседания:
— На основании выясненных обстоятельств, а именно беременности Вольской Арины Дмитриевны, в удовлетворении иска о разводе отказано.
Вот и все. Меня охватил жуткий мандраж из-за повисшей со стороны Руслана зловещей тишины. Я почувствовала, что даже с места сдвинуться не смогу и что мне снова становится дурно. Губы сжались в тонкую линию, и я на миг зажмурилась. Мне нужно взять себя в руки, ведь теперь отступать некуда.
Судья говорил что-то еще, но я не слушала. Пришла в себя, только когда мужчина объявил заседание закрытым. Сделав глубокий вдох, я поднялась с места и поспешила на выход.