— Если что, звоните в любое время суток, — попрощался с нами врач и Камилла проводила его до двери.
— Ужинать будешь? — спросил папа.
— Позже. Я пока загляну к матери, — ответил я, и поднялся на второй этаж, в их с отцом комнату.
Мама действительно выглядела неважно. Она сидела в кресле качалке и рассматривала старый фотоальбом. Увидев меня на пороге, она тут же закрыла папку и отложила на подоконник.
— Ты как? — подошел к ней и сжал ее плечи, целуя в мягкие волосы на макушке.
— Уже лучше… — слабо ответила она, похлопывая по моей руке.
— Нет, я сразу с работы приехал.
— Ну зачем надо было срываться, — посетовала мама. — Со мной все хорошо.
Я перевел взгляд на фотоальбом и тяжело вздохнул:
— Мам, так нельзя. Не изводи себя, у тебя дочь еще в институте, здоровые внуки растут. Тебе есть о ком заботиться.
— А Боря ушел, не оставив после себя кровиночку… — горько произнесла она, а ее глаза наполнились слезами.
— Не надо плакать. Борис бы точно не хотел видеть тебя такой, — большими пальцами стер с ее щек слетевшие слезинки.
— Не буду, не буду, — пообещала мама, прикладывая к носу платок. — Верни, пожалуйста, альбом на полку. А я полежу немного.
— Давай я принесу ужин тебе в комнату?
— Хорошо… — не стала спорить, устраиваясь на кровати. — Только немного."
"— Договорились.
Многим позже мне позвонила Арина.
— Руслан, ты сегодня долго… Мы собирались с тобой поужинать вдвоем, забыл?
Я зажал пальцами переносицу, поджимая губы. Я так резко сорвался в дом матери, что совсем забыл ее предупредить.
— Я в доме матери. Ей стало нехорошо.
— Ох, — помедлив выдохнула она. — Что случилось?
— Давление.
— Сейчас ей лучше?
— Да, но я останусь здесь на ночь на всякий случай.
Тишина на другом конце трубки шептала молчаливым протестом, и я уже приготовился к возражениям. Но их не последовало.
— Хорошо, — наконец произнесла Арина ровным голосом. — Завтра выходной, я могу приехать утром с мальчиками.
— Да, давай так и сделаем, — согласился я и попрощался.
Мы немного поговорили с отцом. Он спрашивал о результатах расследования аварии, но пока никаких новостей от полиции не было. То, что я знал наверняка — Борис вел автомобиль в нетрезвом состоянии, и влетел в бетонное ограждение без тормозного пути. В последнее время брат был в депрессии, поэтому версия самоубийства не исключалась. Но отцу этого я сказать не мог.