– Жульен… ты что делаешь? – вяло прошептала сестра, и по молочно-белой щеке поползла слезинка.
– Заткнись, – не озираясь, обронил он и встряхнул бабушку за плечи. – Очнитесь, леди!
Мое сердце билось в груди громко-громко. Пыльца, которой он нас обсыпал, наверняка вредна для пожилых людей! Вот почему бабушка в обмороке! Боги, спасите, не дайте ей умереть!..
Негодяй бросился к журнальному столику у окна. Вытащив из вазы цветы, выплеснул ее содержимое прямо на бабушку!
– Прекратите, – пискнула я.
Он обернулся и нехорошо прищурился.
– Ну а ты, любимица старого иллюзиониста, знаешь код?
С трудом покачала головой:
– Нет…
– Не врешь, – поморщился Жульен.
А я сделала два шокирующих открытия: у него есть артефакт, определяющий ложь. А еще упоминание деда позволило вспомнить, что я и сама магичка!
И я создала связку из энергошара и оглушающего заклинания:
– Кэ-ритиль…
Точнее, не создала. Дар не ответил. Я не чувствовала в себе ни капли магии!
Грабитель грубо хохотнул:
– Расслабься, детка! Это змеекость, ты не сможешь чаровать.
Отвар из запрещенного в Латории растения – самый страшный парализатор, после которого не все выживают. И как я не вспомнила, что его побочное свойство – блокировка магии? И уж точно я бы не догадалась, что его необязательно пить, а можно использовать порошок из его костевидных, покрытых своеобразными чешуйками стеблей…
– Леди, и как же вас привести в чувство? – задумчиво произнес Жульен и огляделся по сторонам.
Но больше ваз с водой в комнате не было.
И тогда скот в мужском обличье занес руку, чтобы ударить пожилую женщину.
Я закричала изо всех сил:
– Нет!..
Рука Жульена не опустилась – застыла в воздухе неподвижно, обвитая тьмой.
– Мерзавец, – глухо обронил кромешник и, вскочив на ноги, впечатал кулак в нос грабителя.
Тот попытался контратаковать свободной рукой – и получил во второй раз.
Рухнув на ковер, Жульен по-звериному зарычал в отчаянии – тьма вокруг него обвивалась змеей, быстро и надежно связывая.
– Джаред! Посмотрите, что с бабушкой! – простонала я, оставаясь все еще неподвижной.
Напротив меня лила слезы Криста. Мы встретились взглядами, и она затряслась в истеричных рыданиях.
– А что с бабушкой? Нормально все с бабушкой! – ворчливо отозвалась моя вредная, самая любимая родственница. – Уже и обморок сыграть нельзя…
Я задохнулась от возмущения и радости.