– Почему вы с ней так? – с почтением и хорошо скрытым удивлением в голосе спросила Рикарда Принст.
Четверокурсница с боевого факультета несколько раз наносила Кристе визиты, поэтому можно сказать, что они дружили.
– Кимстар забыла свое место, и я указала его, – беспечно, будто обсуждая новую бальную сумочку, ответила принцесса. – Не люблю выскочек.
– Простите, ваше высочество, но я не могу больше молчать…
– И не надо! Как моя телохранительница, ты должна говорить мне все.
– Ваше высочество, я служу вам не так давно, как хотелось бы, но… – боевичка замялась, – но кое-что я заметила и могу утверждать точно.
Принцесса рассмеялась:
– Рикарда, не тяни кота за хвост! Кажется, так говорят у вас в университете?
– Совершенно верно, ваше высочество… Я хочу сказать, что вы сильно изменились с того момента, как лорд Йохенссельский провел новый ритуал для их величеств и сообщил, что принц жив…
В уборной раздался звук пощечины.
– Заткнись! Мой брат мертв, а ваш ректор – лжец! – зло произнесла Фиона. – Это я стану королевой Латории, и не только ее! Я! Только я имею право на корону!
– Разумеется, простите…
Вспышка ярости закончилась так же внезапно, как и началась.
– Тот ритуал поиска под грифом секретности, Рикарда. Больше не смей о нем вспоминать даже в присутствии тех, кто о нем знает.
– Слушаюсь, ваше…
Принцесса вновь перебила телохранительницу:
– А сейчас ты пойдешь, заберешь проектор и сделаешь так, как я велела. Выскочек нужно осаживать.
– Как прикажете, ваше высочество. – Растерянность покинула Рикарду Принст, включился холодный профессионализм мага-боевика.
Каблуки Фионы стучали звонко и агрессивно, когда она шла к выходу из уборной.
Лишь через несколько минут я отважилась покинуть свое убежище.
Руки дрожали. Голова болела. Разум отказывался принимать услышанное.
Принц Латории жив… Поверить не могу!
Но как он уцелел десять лет назад? Почему не дал родителям о себе знать? Где сейчас? Почему его все еще не нашли?
Нет, не могу поверить в подобное чудо…
А может, и не стоит, если вспомнить, кто проводил ритуал поиска?
Новая мысль появилась внезапно, как грабитель из-за угла.
Ректор одержим Голодом, с легкостью соврет, если потребуется. А что, если он решил совершить государственный переворот?! Уберет законную наследницу, подсунув все еще безутешной монаршей чете самозванца? И тот одержим таким же апологетом Неназываемого бога? Жаждой или Наваждением?..
Мне страшно.