Где это место? В горах? Только как там окажутся девушки в роскошных нарядах и с искрацветами в волосах? Что-то тут не сходится.
Я задумалась и не сразу услышала вопрос Мадлен:
– Кимстар, спишь?
– Нет. Ты тоже не можешь уснуть? Все мысли о твоем кромешнике? – Я все-таки не удержалась от легкой колкости, хотя не планировала смущать соседку.
Зельеварша снисходительно хмыкнула:
– Я думаю, как отомстить принцессе и ее фрейлинам.
– Не надо их трогать!
Ее заявление, испугав, хорошенько взбодрило, и, приподнявшись на кровати, я зажгла маглампу.
– Мадлен, не стоит месть подобного риска – за покушение на принцессу смертная казнь. Потерпи немного, отбор почти закончился.
– Элея, я не планирую никого убивать! – рассмеялась соседка. – Просто хочу испортить им настроение накануне бала. Обойдусь без змей или засова на двери в хранилище, устрою шалость, за которую нам ничего не будет.
Я не поверила. И тогда она показала мне инструмент отмщения – полотняный мешочек с шевелящимся содержимым. Оно еще и попискивало!
– О боги, что это?
– Цикады из хранилища.
– Не надо! Без подробностей! – попросила я поспешно.
Насекомые обычно не вызывают симпатии, но цикады безобидны и даже полезны – сложно представить без их мелодичных трелей летний сад.
Я так и сказала Мадлен, на что она криво ухмыльнулась:
– Ты бы так не считала, попади одна из них в нашу комнату, да еще накануне бала. Принц, иди сюда!
Серый кот вынырнул из-под моей кровати и прыгнул хозяйке в руки. Мадлен заглянула в его огромные глазищи и что-то зашептала.
– Удачи! – пожелала девушка своему необычному питомцу, выпуская его в коридор.
Обернувшись ко мне, лукаво улыбнулась:
– Ну что, Кимстар, нам сладких снов, а нашим врагам кошмаров?
Глава 26
Бал темных
Утро явно недоброе, если проводишь его на ковре ректора.
"Ковер, красно-черно-белый, с высоким ворсом и сложным орнаментом, можно разглядывать долго, не надоест, но так делают те, кто виноват. Я же вроде как ни при чем, поэтому приходилось с непониманием и обидой во взгляде смотреть на хозяина кабинета.
Упершись костяшками пальцев в дубовую столешницу, ректор с упоением орал на Мадлен:
– Эддл, я знаю, что это ты!
– И я знаю, что я – это я.
Зельеварша стояла невозмутимая и непоколебимая как скала.