Не дело, конечно, заражу еще… Но я так хотела ее увидеть. Мне было необходимо перестать переживать и нервничать, и помочь могла только Юлька.
— Юльчонок, — шепнула я, погладив ее по голове. Дочка еще спала, и будильник, стоявший над ее головой, показывал, что до побудки десять минут, — я сегодня не пойду на работу.
— Мамуся, ты разболелась? — спросила Юля с тревогой, открывая глазки. — Плохо! — Я буду лечиться и быстро выздоровею.
— Смотри у меня! — дочка погрозила мне пальцем, и я улыбнулась. — А картошкой дышать будешь? — Буду.
— Я тоже хочу! — Тогда и тебя с собой возьму. Для профилактики.
— Профи… — Юлька задумалась. — А что это за актика такая? — Про-фи-лак-ти-ка. Это чтобы ты тоже не заболела.
— Ага. Значит, и бабушка должна дышать.
Я хихикнула. Бедная мама! Юлька теперь всех заставит дышать картошкой."
"— Получается, я не пойду в детский сад? — Ребенок окончательно проснулся. — Ура! — Неужели там так плохо, Юльчонок? — Не-е-е, — она помотала головой. — Не плохо.
— Я тоже с удовольствием походила бы с тобой в детский сад, Юльчонок. Но он на то и детский, что для детей.
— А взрослый сад есть?..
… Хорошо. Господи, спасибо тебе за нее.
Как можно не любить детей? Как можно избавляться от них, убивая в утробе или отдавая в детские дома? Ведь дети — это самое лучшее и самое главное, что у нас есть.
Они глядят на нас чистыми, безгрешными глазами, и только от нас зависит, что в них отразится в будущем.
На следующий день с самого утра я дрожащей рукой написала заявление об уходе. В этом вопросе — увольняться или не увольняться — последнюю точку поставила именно Юлька.
Проведя вчерашний день вместе с дочерью, я в очередной раз со всей очевидностью поняла, что не хочу быть юристом.
Только теперь не только «не хочу», но и «не могу».
И когда Назар Миролюбович пришел на работу и позвал меня к себе с традиционной чашкой чая, я решительно положила свое заявление ему на стол.
Он многозначительно покосился на бумажку, исписанную моим корявым почерком, хмыкнул и иронично протянул: — Решилась все-таки? Ты молодец, Тина.
Я так нервничала, что выпалила: — Говорили бы вы это почаще… Черный поднял брови.
— Я в курсе, что женщины любят ушами, но это все же слишком нагло, Тина.
Я покраснела и опустила голову. «Любят»… Не в бровь, а в глаз.
Невозможный, невыносимый человек.