— Все равно же вскроется потом, и вылетит до окончания испытательного срока за служебное несоответствие.
— Ну, может, она надеялась, что научится… — пробормотала я примирительно, но успокаивать Черного — все равно что пытаться остановить мчащийся на тебя поезд, брызнув на него валерьянкой.
— В таком возрасте? — начальство подняло брови. — Кристина, вы возмутительно наивны. Взрослые люди крайне редко хотят чему-то учиться, особенно не сами, а когда их учат. А уж если хотят, то они не будут врать. Чем плох ответ: «Не умею, но быстро научусь, если надо»? — Вы правы, как всегда, Назар Миролюбович, — ответила я смиренно, и он замолчал.
— Нет, — я испуганно попятилась и уткнулась спиной в секретарскую стойку. — Нет, что вы. Конечно, нет.
Черный усмехнулся и шагнул вперед, практически прижав меня к стойке. Поднял руку и… за цепочку вытянул наружу мой кулон. Провел по нему ладонью — и меня бросило в дрожь.
— Кристина, — сказал почти ласково, но взгляд ласковым не был, — вы кто Жукову? Скажите честно.
Назар Миролюбович все поглаживал кулон, а мне казалось, что он поглаживает мою грудь… Впрочем, до нее там было недалеко.
— Никто, — я сглотнула. — Абсолютно никто. Честно.
— Тогда почему он так настаивал, чтобы вы у нас работали? — Черный сжал кулон в кулаке и чуть потянул за цепочку, заставляя меня подаваться вперед, навстречу. — Если вы ему никто? — Мой дядя… Он знает Жукова. Они вместе в школе учились, кажется… Или в институте, я не помню.
Назар Миролюбович потянул еще, и я практически ткнулась грудью ему в запястье. Вспыхнула и попыталась отстраниться, но не вышло.
— Как зовут вашего дядю? — Сергей Попов.
— Отчество? — Николаевич. Назар Миролюбович, — почти взмолилась я, — ну отпустите, пожалуйста! Он отпустил и даже сделал шаг назад. А потом вдруг сказал: — А вот вы, Кристина, врать совершенно не умеете, — и ушел в свой кабинет.
И что? Плохо это? Или, наоборот, хорошо? Поди пойми этого тирана.
На обеде я напряженно думала о том, что случилось, и о словах Черного.
Дождалась конца рабочего дня и потопала домой.