Взял в ладони мое лицо и сказал практически в губы: — Я не собирался вас обижать. Просто я такой человек.
«Злодей», — вспомнились мне неожиданно Юлькины рассуждения, а в следующую секунду я застыла, как громом пораженная, потому что твердые и жесткие губы Назара Миролюбовича прижались к моим губам.
От удивления я сделала то ли выдох, то ли вдох — сама не поняла. Но рот приоткрыла, и Черный этим сразу же воспользовался, приоткрывая его еще шире и лаская языком.
Я хотела отодвинуться. Честно, хотела.
Меня будто ледяной водой окатило.
— Нет! — я попыталась отстраниться, но он не дал. Властным и жестким движением взял меня за волосы на затылке, запрокидывая голову, и прошептал: — Что, одну ночь без тебя не переживут? Я кивнула, хотя это далось мне с трудом, и Назар Миролюбович усмехнулся.
— Не говори ерунды, Тина. Впрочем… ладно. Хочешь, я через пару часов отвезу тебя домой? — Через пару часов после чего? Я затупила по полной программе, да.
— Ты знаешь, — ответил Черный вкрадчиво. — И прекрати упрямиться, детка. Все равно этим закончится.
Ненавижу, когда меня называют деткой.
— С чего вы взяли! — я с силой толкнула Назара Миролюбовича в грудь. — Вы сами говорили, что я могу сказать вам «нет»! И я говорю.
— Перечим? — шепнул провокационно, искушающе. — Спорим? Сопротивляемся? Ладно, Тина. Ладно. Так даже интереснее.
И отпустил. И даже дверь открыл."
"— Иди, если так хочешь. Но в понедельник опаздывать не вздумай, поняла? Чтобы была на рабочем месте в девять, как и положено.
Изверг и тиран. Ненавижу.
— Поняла, — буркнула я, практически вываливаясь наружу, в холод и слякоть конца октября.
В глубине души я, как типичная романтичная дура, надеялась, что Назар Миролюбович рванет за мной. Но он ведь действительно тиран, деспот и сволочь… так что он преспокойно уехал, а я поковыляла к метро, шмыгая носом и злясь и на себя, и на него.
«Все равно этим закончится».
Размечтался, гад.
Весь вечер я психовала, роняя различные вещи и столовые приборы. Ловила мамины удивленные взгляды и отговаривалась проблемами на работе.