Телефон заходился еще раз десять, и звонок казался мне особенно истошным. Мобильник был в истерике, и я вместе с ним.
Но трубку я так и не взяла. Зачем? Не знаю, что нужно Назару Миролюбовичу, но вряд ли мне сейчас нужно то же самое."
"Скрывать от мамы, что ты в панике и отчаянии, сложно, но можно. Тем более что она не знала о моей сегодняшней работе няней и по совместительству сиделкой, и думала, что я была в офисе, как обычно.
Поэтому я лишь сказала: — У Назара Миролюбовича дурное настроение, весь день орал на всех, и на меня в том числе.
Маму это объяснение устроило, и она оставила нас с Юлькой в покое.
Звонок я, кстати, выключила, и то, что я заметила вызов от Вячеслава в девять часов вечера, уже после того, как дочка сладко засопела, можно считать чудом.
— Алло, Тина. Здравствуйте. Я хотел узнать, все ли в силе.
Мне очень хотелось отказаться. Диарея, головная боль, отравление, простуда, да хоть сифилис — что угодно, только бы не ходить на встречу с братом Назара Миролюбовича.
— Да, Вячеслав. Мы с Юлей приедем к вам в гости.
— Не надо ехать, я за вами сам приеду. К одиннадцати будет нормально? Я вздохнула. Ну, сам так сам. Хуже уже не будет.
— Да. Приезжайте к одиннадцати.
— Отлично, Тина. Тогда до завтра.
— До завтра.
Я думала, что хуже не будет? О, наивная.
Нет пределов совершенству, особенно — совершенству в плане «хуже».
Я не спала почти всю ночь.
В результате утром у меня были красивейшие синяки под глазами и ужасное настроение.
Синяки я замазала, а вот настроение исправить не получилось. Немного помогла Юлька — в новом платье и с бантиком в косичке дочка была настоящим загляденьем.
Без пяти одиннадцать раздался звонок. Я вздрогнула, сразу подумав, что это Назар Миролюбович опять трезвонит. Только я расслабилась: последний его звонок был в десять вечера… Но это оказался Вячеслав.
— Тина, я жду вас внизу, — проговорил он в трубку голосом, полным патоки, и меня даже слегка передернуло.
— Мы идем, — вздохнула я и отключилась.