Оставшиеся два гостя буравили меня своими взглядами, не стесняясь в открытую изучать черты лица и движения. Только вот во взгляде одного из них без труда читалась ненависть, подкреплённая окружившей мужчину тёмной дымкой, а вот второй товарищ, на удивление, относился ко мне совершенно нейтрально.
— Полагаю, с Геннадием Семёновичем вы уже знакомы, — низким голосом, спокойно, без капли иронии начал Романов, следом переводя взгляд на второго гостя. — А это Аристарх Генрихович, князь Светлицкий. Алексей Михайлович вам, господа, также хорошо известен.
— Какая интересная встреча… — отозвался я, будучи явно недовольным видеть презренную морду Пожарского, который, как выяснилось, всё-таки остался жив.
Причём «недовольным» — это было мягко сказано. Ненависть к этому ублюдку за всё то, что он сделал против моей семьи и меня самого, стала быстро наполнять мою грудь.
Да что за день-то такой⁈ Сначала не удалось разобраться с Наумовым, затем эта принцесса с её странным заигрыванием, а теперь вот это. Собственно, а когда вообще государю стало известно, что Пожарский остался жив?
Все присутствующие в кабинете однозначно почувствовали напряжённую атмосферу.
— Начать хотелось бы с небольшого объявления, — выдержав небольшую паузу, начал император. — Князь Светлицкий Аристарх Генрихович в текущей войне выступает на нашей стороне. Уже сейчас его воины усиливают наши стратегические объекты и военные базы. Это стоит иметь в виду и не удивляться наличию его людей со светлым даром на наших объектах.
Я медленно перевёл взгляд на князя. Тот сидел ровно, руки сложены перед ним, лицо оставалось непроницаемым. Только глаза чуть сузились, когда император заговорил о его людях.
— Могу я рассчитывать, что меня посвятят в подробности этого союза и внезапных изменений? — совершенно спокойно и серьёзно произнёс я, поочерёдно оглядывая императора и светлого князя.
Монарх со Светлицким на мгновение переглянулись, после чего Романов коротко кивнул, и князь, повернувшись ко мне, произнёс:
— Не желаю посвящать вас во внутренние дела и проблемы своего рода, компетентные органы в курсе, поэтому скажу кратко: с Вильгельмом мы более пятнадцати лет с большим трудом поддерживаем некоторые связи.
"Сказанное с трудом укладывалось в голове, но с учётом того, что напрямую врать одарённый не мог, приходилось хоть и с некоторой опаской, но верить.