Плотный дым от недавних взрывов смешивался с зимним воздухом, добавляя к общей мрачной картине привкус пороха и пепла."
"— Ваше Благородие… Сударь! — окликнул меня один из бойцов МБА, шедших за нами. Агенты около минуты шушукались между собой, прежде чем один из них наконец решил ко мне обратиться.
Я чуть повернул голову, не останавливаясь:
— Господа?
Мужчина, поравнявшись со мной, задал вопрос, который, казалось, тщательно подготовил:
— Как к вам можно обращаться, сударь?
Максим шагал впереди, иногда оглядываясь, а Стёпа двигался слева от меня, бдительно оглядывая улицы.
— Имеете честь беседовать с Его Светлостью Алексеем Михайловичем Черногвардейцевым.
Боец моментально изменился в лице. Будто удовлетворившись своей догадкой, он кивнул и, поднеся руку к правому виску, произнёс:
— Здравия желаю, Ваша Светлость.
Я вновь коротко кивнул, давая молчаливое согласие его выслушать.
— Лейтенант Борисов… Егор Борисов, — тут же добавил он, — отряд зачистки. Разрешите обратиться?
Лишний официоз в эту секунду немного напрягал, но было видно, что боец старательно пытается выразить уважение и найти подход. Поэтому я, бегло его оглядев, ответил:
— Обращайтесь, лейтенант Борисов.
— Тут недоразумение произошло, Ваша Светлость. Вы не подумайте, наш командир — мужик правильный, но не городской ни разу — благородных не знает, и если честно, с логикой тоже плохо дружит, — на одном дыхании выдал агент и, сделав короткую паузу, тут же продолжил.
В этот момент рядом с нами неожиданно материализовался Аластор. Его голос прозвучал строго и недовольно:
— Пи**ишь, лукавый.
— Вот видишь, он говорит, что никого не путал, — с трудом сдерживая серьёзное выражение лица, бросил я.
Степан в этот момент едва не споткнулся и отвернулся в сторону, а вот лицо собеседника за несколько секунд успело измениться несколько раз. От кратковременного испуга и удивления, до злости и недоумения.