Они с Павлом прошли лесистым берегом озера чуть более полутора километров. Утром, сидя за рулем автомобиля, Стас свернул в лес до плавного поворота. Наверное, сработала интуиция или подсказал богатый опыт. А реши они проехать еще метров сто – точно напоролись бы на засаду и получили бы по пуле.
– Что будем делать? – шепотом спросил начальник охраны.
– Не стоит тут шуметь и обнаруживать себя, – ответил Кармазин. – Мы выяснили главное: Костин играет не по правилам. Пора возвратиться к шефу и обо всем ему доложить.
– Согласен. Рулим назад…
* * *Путь до развалин занял гораздо большее время. Пленника тянули в четыре руки; он был ужасно тяжел, а когда к нему вернулось сознание, то пытался закричать и цепляться руками за валуны.
– Вякнешь – пристрелю! – показал на автомат Станислав. – Русский язык понимаешь? Понял меня?
– Понял-понял, – мелко закивал пленник.
Стоило им с Родимовым ввалиться через пролом в развалины и затащить следом проклятого боевика, как по тому углу, за которым прятался Андрей Трунилов, долбанул гранатометный заряд.
"Пыль рассеяться не успела, как он, ничего не соображая и схватившись ладонями за уши, поднялся в полный рост, сделал пару неверных шагов, запнулся о камни и перевалился через то, что осталось от стенки. Так и лежал снаружи – ни сбоку, ни сверху к нему не подобраться.
Что было делать? Пришлось отсрочить отход группы и остервенело долбить стену, за которой истекал кровью раненый товарищ. Кармазин, Волынов, Родимов, Купцов и снова Кармазин. Долбили всем, что попадалось под руку. Работа не останавливалась ни на секунду.
Снайпер тихо матерился, с неизменной осторожностью выглядывал из-за укрытия и старательно посылал пули в наседавших «духов». А мальчишка вколол обезболивающее раненному в ключицу ефрейтору, после чего размазывал по лицу кровь, стекавшую из разбитой головы. И во все глаза пялился то на уходящую вниз по склону балочку, то на лежащего рядом паренька.