Направо проживал депутат ЗАКСа, по стечению обстоятельств носивший имя Демьян. Свою половину улицы он привел в порядок, осветил и заасфальтировал, а та, что налево, прозябала во тьме и разбитом состоянии, как после землетрясения. Ее еще и перекопали к тому же. Народная молва тотчас разделила улицу на две: направо — улица Демьяна, налево — улица Бедного. Изя жил на улице Демьяна.
Припарковав машину, строго застегнув строгое черное пальто на все пуговицы, прямой как палка, объект, сопровождаемый бдительными взглядами разведки, направился было к подъезду, но вдруг свернул и, размахивая руками, кинулся к подросткам, курившим поодаль.
— Да это он сына ругает! — со смехом догадалась Кира.
Ухватив неразумное чадо за ухо и на ходу читая ему нравоучения, заботливый отец скрылся с ним в дверях подъезда.
— Молодежь, свободны! Объект на якоре, до утра никуда не двинется. После таких упражнений спать завалится.
Какое-то недоброе нетерпение звучало в его голосе.
— А если он все-таки двинется куда-нибудь? — робко спросила Пушок, взглядывая почему-то на Киру. — Может, мы вам еще пригодимся?
— Это вряд ли! — хмыкнул Тыбинь.
Кира молчала, глядя в темное боковое стекло. Ролик в темноте салона осторожно, но настойчиво потянул Пушка за рукав.
— Пойдем, пойдем...
— Да подожди ты!..
Старый засопел, вышел из машины и присел возле “девятки” Изи. Поднатужившись, он голыми пальцами согнул край закрылка у правого переднего колеса так, чтобы он цеплялся за борт покрышки. Двигаться куда-нибудь стало невозможно: острый край в минуту превратил бы покрышку в лохмотья.
— Все, теперь он на приколе до утра! Завтра подумает, что в темноте зацепился где-то.
Пушок послушно угукнула, отводя взгляд. Стажеры проворно выбрались из салона, неловко попрощались и заторопились ловить маршрутку. Кира угрюмо смотрела им вслед.
— Что они подумают про нас? — сказала она, не ожидая услышать ответ. — Они же еще дети...
— Сейчас быстро взрослеют! — улыбнулся Тыбинь, поворачиваясь к ней.