Еда была выше всех похвал: суп-пюре из омаров, медальоны из телятины под соусом бернез, белая спаржа с приправой из уксуса, прованского масла и пряностей и суфле «Гран Марнье». Генри Чеймберс, как всегда, был говорлив и весел, и вечер прошел незаметно.
– Все-таки я люблю Финикс, – уверял Генри. – Трудно поверить, что всего пятьдесят лет назад его население составляло шестьдесят пять тысяч. Теперь же здесь свыше миллиона жителей.
– Но почему вы решили покинуть Кентукки и переселиться сюда, Генри? – с любопытством спросила Лесли.
Тот огорченно пожал плечами.
– Собственно говоря, от меня ничего не зависело. Все мои проклятые легкие. Доктора не могут точно сказать, сколько мне осталось. Считают, что в здешнем климате я дольше протяну. Поэтому я и решил остаток дней своих провести здесь… что осталось, то мое. Вот и обосновался в Финиксе.
Он улыбнулся и погладил Лесли по руке.
– Они сами не знают, насколько оказались правы, когда убеждали меня перебраться сюда. Кстати, надеюсь, вы не считаете, что я слишком стар для вас? – с тревогой осведомился он.
– По-моему, даже слишком молоды, – засмеялась Лесли.
Генри упрямо покачал головой.
– Я вполне серьезно. Вы согласны стать моей женой?
Лесли на мгновение прикрыла глаза. И снова увидела ту проклятую дощечку на тропинке.
«Лесли, ты выйдешь за меня?…»
«Боюсь, не могу пообещать, что станешь женой губернатора, зато я чертовски хороший адвокат…»
Лесли стиснула зубы. Нет, она не позволит сломить себя. У нее есть цель, нужно идти вперед.
– Да, я очень хочу этого. Больше всего на свете.
Две недели спустя они поженились.
Сенатор Дэвис долго изучал свадебное объявление, напечатанное в «Лексингтон геральд лидер».
«Простите, что беспокою, но не могли бы вы уделить мне время, сенатор? Я прошу об одолжении… Вы знакомы с Генри Чеймберсом?…»
Если именно этого она добивалась, тогда все в порядке.
Если именно этого она добивалась…
Медовый месяц Лесли и Генри провели в Париже, но где бы они ни бывали, в ее голове вертелась одна неотвязная мысль – ходили ли по этим улицам Оливер и Джан, обедали ли в этих кафе, забегали ли в эти самые магазины? Она представляла их вместе, обнаженных, занимавшихся любовью на огромной кровати.
Генри безумно любил жену и из кожи вон лез, чтобы угодить ей. В других обстоятельствах Лесли, вероятно, могла бы ответить тем же, но в душе что-то бесповоротно умерло.