Дейна открыла рот от удивления.
– Но я предполагала…
– Вот что, мисс Эванс, здешние репортеры не имеют права предполагать или строить планы. Для этого существую я. Понятно?
– Да, сэр.
– Прекрасно. – Он задумчиво помолчал и, очевидно, решив что-то, спросил: – Вы когда-нибудь смотрели канал WTE? Телестудии «Трибюн энтерпрайзис»?
– Нет, сэр, не приходилось.
– Ну а с этого дня придется. Вам повезло. Там есть свободное место. Один из литобработчиков только что уволился. Можете занять его место.
– И что я буду делать?
– Составлять окончательный вариант теленовостей.
– Составлять? – разочарованно протянула Дейна. – Но я ничего в этом не понимаю…
– Все очень просто. Редактор отдела последних известий дает вам необработанный материал, полученный от телеграфных агентств со всего мира. Вы переписываете все это литературным языком, так, чтобы получилось единое целое, и относите на телесуфлер, чтобы ведущий смог прочесть.
Дейна лишилась дара речи.
– Ну как?
– Ничего, но просто я… я репортер.
– У нас здесь пятьсот репортеров, и все годами и собственным горбом заслужили право так называться.
Мэтт поднял трубку.
– Я позвоню Хокинсу.
– Спасибо, мистер Бейкер, – вздохнула Дейна. – И если вам когда-нибудь понадобится…
– Исчезни.
Телестудия WTE занимала весь шестой этаж четвертого корпуса. Том Хокинс, редактор ночных новостей, повел Дейну к себе в кабинет.
– Вы когда-нибудь работали на телевидении?
– Нет, сэр.
– Динозавры. Они – прошлое. Мы – настоящее. А кто знает, что ждет нас в будущем? Позвольте, я все вам здесь покажу.
За столами с мониторами сидели десятки людей. На экранах то и дело возникали сообщения телеграфных агентств.
– Именно здесь мы и узнаем все, что происходит на свете, – пояснил Хокинс. – А я решаю, какие сюжеты дать в эфир. Отдел распределения посылает съемочные бригады отснять материал. Репортеры с мест отсылают свои репортажи по микроволновым передатчикам.
– Сколько литобработчиков работает здесь?
– Шестеро.