Золушка вне правил

Иоганн вышел первым, подал мне руку и мы пошли вверх по лестнице к дверям театра. Иоганн кому- то приветственно махал рукой, кому- то улыбался. Я же, нацепив счастливо улыбающуюся маску, кивала всем подряд, всем и никому конкретно. Это я научилась делать мастерски, ещё в прошлой жизни, на псевдосветских приемах в своем городе.

В самом здании гуляла разнаряженная публика, чинно и церемонно раскланивались со знакомыми. Иоганн, нигде не останавливаясь, быстрым шагом провел меня в королевскую ложу. У входа в нее стояли двое гвардейцев, при виде принца вытянувшихся во фрунт.

В ложе уже присутствовало все семейство, за исключением нас. Меня посадили в кресло между Рози и Магдой на первую линию. С нами же сидела и королева Вероника. Во второй линии кресел сидели король Карл, принц Фридрих, принц Ансельм. Иоганн же, перецеловав дам в щёчку, пожав мужчинам руки и похлопав братьев по плечу, извинился за свое отсутствие, сказал, что я сегодня остаюсь с ними во дворце, и исчез. У всех мужья как мужья, а у меня Джеймс Бонд какой- то!"

"Когда- то давно я читала, что в эту эпоху знатная публика ходила в театр вовсе не с целью посмотреть спектакль, а с целью показать себя, узнать последние светские сплетни и тому подобное.

Но здесь этого не было. Или, что вероятнее всего, общество сдерживало присутствие августейшего семейства. Но меня разглядывали бесцеремонно, практически тыкали пальцем. Одна дама из соседней ложи, даже перегнулась через барьер и высунулась так далеко, как могла, рискуя вообще свалиться в партер. Так ей хотелось разглядеть молодую принцессу.

Спектакль меж тем начался. Оркестр отгремел вступительную увертюру, актеры поговорили о чем - то высокопарном пронзительными голосами и один из них затянул тоскливую арию. Закончив петь, сорвал бурные аплодисменты. Думаю, публика хлопала от благодарности за то, что он, наконец, закончил петь и звуковая атака на уши зрителей закончилась.

На первый план выдвинулись танцоры. Девы в длинных белых кисейных платьях изящно приподнимали ножки, трясли ими в воздухе, и это должно было обозначать танец тех самых сильфид.

Никаких знакомых мне балетных пачек, пуантов, балетных движений, прыжков и вращений. Собственно балет, как искусство танца, только зарождался. Но публика приходила в восторг и от этих нехитрых движений. Особенно меня умилили танцоры в шароварах, типа турецких. Впрочем, для неторопливой пробежки по сцене пойдут, не запутаются.