Вы что, телки, совсем оборзели, не понимаете, куда попали? Может, вы думаете, что с вами тут в детские игры играют? Я как чувствовал, что вы тут появитесь. Решил немного подежурить, и не ошибся. Машину где-то раздобыли. По Токио гоняете как у себя дома. Вид у вас, правда, не совсем товарный. Кто это вас так отделал? Или в бордель какой-нибудь попали?!
— «Кто отделал, кто отделал…» Тебя это не касается, — процедила я сквозь зубы. — А ну, пошел вон из машины!
— Что ты сказала, сучка?!
— Что слышал! Так, без приглашения, в машину не садятся.
— Да вы что, телки, совсем сдурели! Вы теперь на нас пожизненно работать будете. Мы вас купили. Вы наша собственность! Забыли, что ли, кто вас сюда привез?!
— А вот это ты видел! — я развернулась и показала лысому огромную фигу.
Лысый покраснел, тяжело задышал и заехал мне в ухо. Я сморщилась от боли. Этот придурок попал как раз по тому месту, где были наложены швы.
— А ну-ка, заводи мотор и поехали!
— Куда?
— Как куда? К Григоричу.
— Зачем?
— Поехали, там разберемся.
— Может, не стоит никуда ехать, — взмолилась я.
— Давай заводи машину, или я прострелю твою башку!
Лысый положил палец на спусковой крючок. Сердце мое учащенно забилось, захотелось позвать на помощь Марата. Он стоял всего в нескольких метрах, такой далекий и такой родной. Выглядел он, как всегда, превосходно — в дорогом — костюме, белой рубашке с шелковым галстуком и до блеска начищенных ботинках.
— Поехали! Не хрен тянуть! — злился лысый.
Я стала слушать, как работает двигатель, и удивленно пожимать плечами.
— Что случилось?
— Машина аварийная.
— Ты что, совсем оборзела?! Я сейчас разнесу все твои мозги! Поехали, кому говорят!
— У меня не получается, садись за руль ты.
— Что у тебя не получается?! Я же слышу: двигатель работает нормально! А ну не дури, а то застрелю!
— Педаль газа не работает. Видишь, нажимаю, а машина никуда не едет! Пойди посмотри, что случилось. Хочешь, мы пересядем в твою машину и поедем на твоей.