— Послушай меня…
Ненавижу, когда меня называют Авой и Ольга это знает, использует такое сокращение только тогда, когда она сердита на меня. Мой рабочий день завершается «весело». Да и плевать.
— Даже если ты переделаешь эскизы, Аврора, но что изменится? Чёрт! Я ведь уверена, что настроение останется то же! От твоих работ так и веет тоской и отчаянием! Женщины не захотят надевать и носить такую одежду!
Я опустила голову на сложенные руки.
Как же меня всё достало. Хочу уснуть и больше никогда не проснуться.
На глаза опять начали наворачиваться слёзы.
— И что ты предлагаешь? — тихо поинтересовалась у неё, смахивая влагу с глаз, хотя сказать по правде, мне было как-то параллельно, что думает моя начальница и по совместительству подруга.
— Аврора, посмотри на меня, — попросила упавшим голосом Ольга.
Я с трудом отлепила тяжёлую голову от стола и посмотрела на неё пустым взглядом. Да, в моих глазах больше нет жизни, они стали блеклые, даже бесцветные. В них не отражается больше ничего… только пустота.
— Что? — спросила её.
— Аврора, тебе нужно отвлечься. Уехать отсюда куда-нибудь. Сменить обстановку, завести отношения с мужчиной… Возьми отпуск на месяц, два, хоть на пол года или год. Тебе нужно выбираться из этой депрессии. Я не говорю, чтобы ты забывала своего сына и не оплакивала его… Нет, конечно.
— Так не смотри, — пожала я равнодушно плечами.
Ольга вздохнула.
— Я даже представить не могу, что ты чувствуешь, но… жизнь ведь не закончилась! Аврора, ты молодая и красивая женщина, ты ещё можешь быть счастлива! Ты только на секунду подумай, сколько детей оставлены нерадивыми мамашами на произвол судьбы и скольким требуется материнская любовь, и тепло… Ты можешь усыновить или удочерить…
— Нет! — воскликнула я резко, обрывая её на полуслове.
Я горько рассмеялась, чувствуя солёный привкус во рту — то были мои слёзы.
— Я не предам память моего сына, оставив его здесь одного, в этой земле. И чужого ребёнка мне нужно.