Он собрал воедино в своем сознании фигуры разных людей и фрагменты еле видных на заднем плане сценок, которые случайно попадали в объектив телекамеры в разное время, а потом все это последовательно смонтировал в своей голове в нужной последовательности. «Кажется, я употребил правильное телевизионное слово», – подумал Николай Дмитриевич, благодарно глядя на Протопопову. Да, он именно смонтировал у себя в голове все эти разрозненные эпизоды.
Итак, главное он теперь знал. Потоцкий никому не продавался.
31
Это было самое красивое время суток, которое себе можно только представить летом на Балтийском море. Паром пробирался между десятков, а может быть, и сотен мелких островков у побережья Швеции, а закатное солнце окрашивало всю картину в очень мягкий оранжевый цвет. От этого островки казались сказочными видениями. Островки были разными: большинство из них были совершенно необитаемыми, а на некоторых стояли летние домики.
Раньше ей непременно захотелось бы очутиться на таком островке с маленьким домиком и пожить там хотя бы месяц-другой. Она вставала бы рано утром, плавала в море и весь день провожала бы глазами гордо шествовавшие мимо лайнеры и паромы. Но это раньше. Теперь, похоже, Людмила Волкова разлюбила море. Может быть, со временем это и пройдет, но пока она точно бы ни за что не согласилась на домик у моря.
Она почувствовала, что Андрей Потоцкий, который стоял совсем недалеко на палубе парома, наблюдает сейчас не за морем, а за ней и, кажется, догадывается, о чем она думает.
* * *...Еще один человек в этот момент рассматривал гладь Балтийского моря, жмурясь с довольным видом на солнце. Настроение у Эрика Густавссона, находившегося сейчас в стокгольмском порту, в первый раз за последние дни было приподнятым.
Русская парочка не так давно благополучно отчалила от шведского берега на пароме и через пару часов должна была прибыть в Хельсинки. Уже здесь, в порту, ребятам Густавссона удалось отсечь от Потоцкого и его спутницы двух надоедливых американцев, которые намеревались шмыгнуть за русскими на паром. Шведский тролль радостно ухмыльнулся.