Я машинально бросила взгляд внутрь, увидела баллончик с бензином для зажигалок, кошелек, бутылку воды… Лиза стала рыться в содержимом, вытащила элегантную электронную зажигалку, чиркнула ею, закурила и сказала:
– Я в ужасном положении, катастрофическом, безысходном…
– Думаю, Барбара у Владимира, – воскликнула я, – как ты считаешь, он способен причинить ребенку зло?
– Вовка? Конечно, нет! Хотя в последнее время он совсем обезумел, – вздохнула Лиза, – напрочь головы лишился! Его не печатают, куда ни отнесет свою гениальную рукопись, везде отказ.
Я покрепче вцепилась в руль. Ну погоди, Мерзкий! Еще час, и ты ответишь за все.
– Обидеть Барбару он не способен! – закончила Лиза. – Но как дочка к нему попала?
– Каким-то образом Владимир уговорил Свету увести девочку и отдать ему, – предположила я. – Лукашина – ваша близкая подруга, Варя без колебаний отправилась с ней!
Лиза уставилась в боковое окно.
– Ладно, – с трудом выдавила она из себя, – я теперь от тебя завишу, хотя никак не пойму, ну как подобное могло случиться! Барбару никто не похищал!
Я нажала на тормоз, сзади послышались нервные гудки.
– Как? И где девочка?
– Она была у Светы, – пояснила Лиза, – нам дом на окраине показался лучшим местом!
– Икра и осетрина! – осенило меня. – Черешня из пафосного супермаркета! Новый DVD-проигрыватель!
– Ты о чем?
– Меня удивило содержимое холодильника Лукашиной. Дешевый йогурт и деликатесы. Теперь я понимаю, продукты она покупала для девочки.
– Ну да, – кивнула Лиза, – мы дали Светке приличную сумму.
– Что за дикая идея инсценировать похищение собственного ребенка? – поразилась я.
Лиза поправила ремень безопасности.
– Это Юркина идея. Кредит в банке.
– Извини, не понимаю!
Гинзбург спросила:
– Ты кем работаешь?
– Имею диплом преподавателя французского языка.
– Не нашего полета птичка, – протянула Лиза, – хорошо, слушай.
Через десять минут исповеди госпожи Гинзбург я очень порадовалась тому, что никто из моих домашних не поет на сцене песни про любовь. Похоже, в мире шоу-бизнеса бытуют весьма своеобразные представления о порядочности, любви и долге."
"Юра поднялся в середине девяностых, написал несколько мелодий для группы «Сладкий июнь» и разбогател. Три мальчика, голосившие про цветущую сирень, падающие звезды и белые облака, гребли деньги лопатой.