Гостья устроилась в большой комнате на диване и без всякого стеснения заявила:
– Мы с Николаем Михайловичем были очень близки.
Карина скрестила руки на груди.
– Намекаете на склонность отца к педофилии?
Таня укоризненно покачали головой.
– Ну и гадость вы сказали! Николай Михайлович был потрясающим журналистом! Он обучал молодежь, мы его обожали. Поэтому я и пришла.
– Почему? – уточнила Карина."
"Таня нежно заулыбалась.
– Я владелица небольшого издательства, а все благодаря Николаю Михайловичу. Он научил меня писать и редактировать тексты, понимаете?
– Да, – кивнула Кара, хотя в душе ее поселилась твердая уверенность: гостья врет.
– Из глупой девчонки ваш отец сделал профессионала, – не подозревая о мыслях собеседницы, продолжала Таня, – я ему всем обязана. И я благодарный человек.
– Ну-ну, – протянула Карина.
– Николай Михайлович рассказывал мне о своей дочери, – вдруг сменила тему гостья, – он очень вас любил, просто обожал! Мечтал, что вы когда-нибудь замените его в газете! Переживал, что вы не хотите заниматься журналистикой!
Карина постаралась не измениться в лице: Татьяна не подозревала, что попала пальцем в небо.
– Папа не давал нам денег, – говорила мне сейчас Кара, – всю прибыль до копеечки вкладывал в печатное издание. И уж чего он совсем не хотел, так это видеть родную дочь.
Когда Каре исполнилось девятнадцать, она, набравшись смелости, приехала к отцу в редакцию и попросила:
– Возьми меня на службу.
– Куда? – с явным недовольством поинтересовался добрый папа.
– В «Лупу», – сказала Карина, – я хочу заниматься журналистикой.
– Никогда! – Отец хлопнул ладонью по столу.
– Почему? – не сдалась дочь.
– Ты не подходишь для работы корреспондентом, – заявил он, – да и мне трудиться с дочерью будет некомфортно. Я не смогу платить тебе большие деньги и проявлять снисходительность. Нет и еще раз нет! Поищи другое занятие. Репортерство не для баб.
Карина, глотая слезы, вернулась домой. Лариса Петровна возмутилась.
– Пусть только он явится домой, мало ему не покажется, – пообещала она доченьке.